Где сокрыта библиотека полностью

Единственная причина, по которой я вообще согласилась ответить на его вопросы, заключалась в том, что он спас мне жизнь. По крайней мере, именно это я твердила себе, пока в моей голове шли ожесточенные споры, за право оставаться твердой и не поддаваться радости от того, что он спас нас.

— Айседора могла обнаружить местонахождение врат.

— Почему ты мне не сказала?

— Это второй вопрос?

Он кивнул.

— Если я могу что-то сделать без тебя, — просто ответила я. — Я это сделаю.

Его лицо окаменело и стало нечитаемым, а я оставила попытки понять человека, который без угрызений совести ограбил меня.

— Ладно. И что ты собираешься делать, когда придешь туда?

— У Фариды есть камера, которой коснулась магия, — сказала я, после чего объяснила остальную часть нашего плана.

— На фотографиях будет видно, что находится за стенами? — спросил он. — Это поразительно. И полезно.

— Знаю, — сухо ответила я. — В этом весь план.

Уит внимательно посмотрел на меня.

— Ну, мне тоже известно местонахождение врат, — раздраженно произнес он. — И это в другой части города. Ты собиралась добраться на место к завтрашнему дню?

— О, — вырвалось у меня. — Неужели мы заблудились?

— Черт возьми, Инез.

Я напряглась.

— Айседора, должно быть, запуталась. Она может быть весьма упрямой, если ей в голову придет какая-то идея.

— Может, — вернулся его упрямый взгляд. — Итак, я как раз направляюсь туда. Не хочешь составить мне компанию?

Мне удалось скрыть свое удивление, но не полностью.

— Ведите, мистер Хейс.

В этот момент один из мужчин вскочил на ноги — лысеющий — и бросился на нас. Прогремел выстрел, и его тело вернулось к земле, забрызгав кровью мою обувь. Он был совершенно неподвижен, под его грудью образовалась темная лужа. Одна его рука тянулась ко мне, указательный палец коснулся носка моего левого ботинка.

Уит опустился, вглядываясь в лицо мужчины. Его глаза были открыты. Почему-то он все еще выглядел злым.

— Умер.

Айседора опустила свой дымящийся пистолет.

— На одного счастливого крокодила больше.

Уит привел нас к полуразрушенному зданию, которое, как он объяснил, находилось довольно близко к отелю. Не более чем в полумили от входа в Шепард. Айседора покраснела и раз за разом продолжала извиняться за свою ошибку. У меня сложилось впечатление, что она ненавидит ошибаться — к чему бы это не относилось.

— Все в порядке, — сказала я в пятый раз. — Я бы тоже заплутала.

Она шла рядом со мной, Фарида шла рядом с Уитом впереди. Время от времени он оглядывался через плечо, чтобы убедиться, что я следую по пятам, как послушная собака. Я игнорировала его взгляды, сосредоточившись на изучении мест, куда не стоит ходить в Каире.

Айседора вздрогнула и покачала головой. Ее медово-золотистые волосы блестели в свете луны.

— Просто я хотела быть полезной, — объяснила она. — Я думала, что знаю большинство улиц Каира, и не хотела, чтобы ты нуждалась в Уите или проводила с ним больше времени, чем требуется.

— Сестра, — сказала я. — Могу я называть тебя так?

Она благодарно улыбнулась.

— Конечно, но только если в ответ я смогу называть тебя hermana²⁵.

Тепло разлилось в моем сердце.

— Ты застрелила человека, спасая мою жизнь. Думаю, ты больше меня заслуживаешь этого.

— До этого не должно было дойти, — сказала она. — Я должна была понять, что мы потерялись.

Я изучала ее.

— Ты ужасно строга к себе.

Она искоса посмотрела на меня.

— Должно быть, это семейная черта.

Я пожала плечами, отводя взгляд. Это было частью моей натуры — ругать себя за то, что не сделала больше, лучше, не действовала быстрее. Порой мне казалось, что все, что я делаю, недостаточно. А иной раз, казалось, и неправильным. Возможно, это семейная черта, и я была слишком похожа на маму. Вскоре мы дошли до Уита с Фаридой, и я предпочла не отвечать на слова Айседоры, но ее слова не давали мне покоя и нервировали.

Это было самое продолжительное время, которое я провела наедине с ней, и мне было неприятно узнать, как легко она меня читает, особенно когда я все еще пыталась разобраться в себе, учитывая то, что сделала со мной мать.

С моим отцом. Даже с Айседорой.

Но я начала понимать, как тоска по родителям, потребность в их внимании и ужасная печаль, когда мы расставались с ними на месяцы, пока они путешествовали по Египту, сформировали из меня того человека, которым я являлась сейчас. Именно поэтому я стремилась к созданию семьи, к чувству принадлежности.

Найти свое место в жизни.

И частично я винила себя или была излишне строга к себе, потому что, возможно, какая-то часть меня верила, что со мной что-то не так, и это служило причиной, почему мои родители оставляли меня.

Ежегодно. На месяцы.