Он пытался что-то сказать. Она прервала дозвонившись, наконец, до «скорой».
— Лена, в носке на правой ноге, вынь кассету. Она дорогого стоит. Виноват, соблазнился. Деньги нужны были на операцию жене.
— Господи о чём вы? — думая, что он бредит, пыталась остановить его она. — Берегите силы. Скоро «скорая» будет.
— Времени нет. Достань, — потребовал он.
Лена подчинилась. В высокий, как гольф носок действительно была спрятана кассета. Лена, вынув, переложила в сумочку.
— Успокойтесь я забрала…
— Я был осторожен и в карман положил пустышку. Уходи они скоро поймут ошибку и вернутся.
— Я не могу оставить вас…
— Уходи. Не будь так упряма. Тебя сам Бог послал. — Всей нашедшейся в нём силёнкой он оттолкнул её. В растерянности Лена отошла за кусты на противоположную сторону аллейки. Услышав сирену «скорой» пошла на встречу. Указала место и опять отошла в подальше, за спины сбежавшихся зевак. Молила о том, чтоб довезли, чтоб выжил. Но Виктор Васильевич умер, ещё по дороге в больницу. О чём известили, позвонив, старые знакомые. "Вот время пришло. Раньше перезванивались по поводу поздравления с праздником или днём рождения. Сейчас — похорон". — Невесело усмехнулась она своим умозаключениям, вспомнив о кассете.
— Никита, у тебя есть тут кассетный магнитофон? — побежала она к Кушниру в кабинет.
— Откуда… А тебе зачем такое барахло, — насторожился он.
— Пойду у Даньки спрошу…, - отрешённо пробормотала она и, повернувшись, отправилась искать сына. — Дань, а Дань слышалось уже на другой половине дома.
Никита, оставив дела, двинул следом. "Не иначе опять какую-то экзотику взрывоопасную надыбала. Это я зря ляпнул про её пресные детективы". Он слышал, как Данька ворчал. Что есть такое старьё, но это только в квартире отца. Что она и работать-то на нём не сможет. Лена буркнула что-то вроде того, мол, не учи учёного и потребовала:
— Отвези меня.
Сын тут же возмутился и с ходу наговорил всяких глупостей, отговорок и всунул даже предложение.
— Мать, что за забубоны. Хочешь старину свою заунывную послушать, скажи, я тебе через интернет найду.
Лена не осталась в долгу и тут же справедливо со своей стороны возмутилась:
— Зачем мне твой интернет. Мне магнитофон нужен.
Сын бегом изобразил умную мину при плохой игре и полез совершенно в другой огород.
— Ну я не знаю, чем тебе помочь. Мне сейчас не до того. Давай попозже. Или вон Никиту попроси. Он всё-таки твой муж. А мне вот кадра этого приготовить к занятиям надо. Такой лоб, а не «бе» не "ме", — хлопнул он по загривку привезённого из больницы бывшего беспризорника Ростика. — Ленивый до чёртиков. Как учиться будет, ума не приложу.
Лена на это только успела пожать плечами: "Что за молодёжь прыткая пошла, расскажут о всем что хочешь, только вот не сделают, что просишь их".
— Справится, репетиторов наймём. — Буркнул Кушнир, вырастая в проёме двери.
Лена обернулась, на стоящего за её спиной, почёсывающего за ухом, Никиту. "Этого мне только не хватало!" Уж без кого она хотела обойтись, так это без него.
А он идя к ней с объятиями балагурил:
— Красота моя, что за болячку ты сама себе опять преобрела?
— Не знаю, — честно призналась она. — Надо послушать. — И раз уж он в курсе предложила:- Давай прокатимся.
— Ну давай, — согласился не раздумывая Никита, правильно считая, что процесс удержать под контролем может только участие в нём.
Обещав Даньке позванивать, парочка отправилась по старым местам. Через час они уже сидели в квартире Долгова. Она в кресле, а он, протирая спиртом двухкассетный магнитофон с памятной пластинкой на углу, подаренный Семёну на сорокалетие.
— Порядок. Давай твой шедевр.
И вот настал этот волнующий миг. Лена достала кассету. Попросила сразу сделать копию.
— Без проблем, раз такая необходимость есть. Но я весь в догадках. И потом для чего тебе дубль.
Пришлось объясняться:
— Кассета старая, магнитофоном тысячу лет никто не пользовался, вдруг зажуёт.
Получив копию. Лена включила запись. Послышалось шипение и ровные мужские голоса выкрикивали отдельные слова и команды. Лена узнала бы из тысячи предоставленных на экспертизу образцов, где это записано. Шла боевая работа. Обнаружение, захват и ведение самолёта.
— Что это? — не выдержал бестолковости Кушнир.
Куда деваться, хоть и нехотя, надеясь на то, что ничего не поймёт, а объяснила:
— Командный пункт. Боевая работа. Но где и что это? А ну перекручивай на начало и слушая в четыре уха, поехали по новой.
Так и было, он ни черта не понял.
— Запросто. Белеберда какая-то.
Но Лена забывшись в порыве поиска справедливости выпалила:
— За белеберду не убивают и денег больших не предлагают.
Кушнир внимательно уставился на неё:
— Да-а… Тогда я весь внимания. Поехали ещё разочек.
Следующий раз мало что прояснил. Через полчаса прослушки, он устало заявил:
— Я понял только то, что вели какой-то самолёт, и был приказ его сбить. Может это Руст. Год, стоящий на кассете, подходящий.
— Не уверена. Мне послышался Форос. А ну крути давай эту головоломку по — новой.
Они опять вслушивались в шипение, треск и приглушённые голоса из прошлого.
