Отлепившись от него, она спряталась в ванной. "Не зря принёс белую орхидею. Они подходят, как раз людям с плохим настроением. Цветок восстанавливает душевное равновесие и притягивает радостные мысли. Наверняка перед покупкой проконсультировался". Из плена воды не хотелось выбираться. Тёплые струи лаская плечи бальзамом падали на душу. Она бы ещё долго крутилась под тем водопадом, если б не голос Никиты. Он не только спрашивал, а ещё и молил:
— Лена, у тебя порядок? Ужин готов, поторопись.
Ей дико захотелось, чтоб он вошёл, выхватил её из ласк воды и, утащив на кровать, любил. Но всегда безумный Кушнир, боясь за беременность, был осторожен. Стараясь держаться от раздетой жены за дверью, Никита страдал. Никогда не предполагал, что беременная женщина может до такой степени возбуждать. Его стреляло в башку так, что он терял над собой контроль.
Обидевшись ещё раз на Кушнира, теперь уж, как ей казалось на недогадливость и, набросив на себя старый халатик, она прикатилась колобком в кухню. Ужин получился вкусным. К картошке Лена выела полбанки солёных огурцов и была почти счастлива.
— А Данька? — спросила она, немного смущаясь.
— Я ему сказал, что тебе захотелось переночевать здесь. Сок будешь?
— Я уже и не знаю, чего мне хочется… Наверное, уже ничего. Нет, обманываю, хочется. Почему беременности не случилось в зимнее время. Не было бы так жарко и тяжело. Но этого никто не может переиначить…
— Потерпи, немного осталось. Большую часть пути уже прошли. Смотри, как он пихается. Ему уже становится мало там места. Гулять пойдём?
— Мне лень. Спускаться, потом подниматься… Лучше завтра.
— Хорошо, тогда отправляйся на кровать, я сейчас разгребусь здесь и приду.
— Не хочу, — раскапризничалась Лена, сама не зная, чего на самом деле ей, хочется сейчас. Вернее она знала чего, но не знала, как подлезть с этим к нему. До чего же она всё-таки не уверена в себе! Так точно нельзя. Любая бы на её месте добилась своего, а она тянет кота за хвост, не зная как подступиться к собственному мужу.
Никита же всеми путями пытался отослать её в спальню, чтоб не угодить с ней в одну ванную. В темноте и на постели, это одно, под струящимся в лучах лампы, по её животу и набухшей, как цвет хризантемы груди, водопадом, это совсем другое. Но она как нарочно капризничала. Это хорошо, что он проконсультировался с врачом, наблюдавшим её и психологом. И готов был к таким выпадам, а по глупости мог бы и ошибок наделать. Её настроение так часто меняется от счастливого восторга до беспричинных слёз и обид, что он с трудом успевает выкручивать ситуацию. А говорят, беременность не болезнь. Естественно, потому что больными становятся все вокруг. Вот чего ей сейчас надо, попробуй, угадай? А ведь непременно же надо, кружит, как воробей над зерном и не спросишь, можно запросто обидеть. Глаза, как два уголька, только чиркни и всё. Щёки обиженно надуты. Чего ж ей так хочется о чём она боится попросить, а ему самому слабо догадаться… Но не смотря на всё это он так счастлив, как никогда в жизни. Он с таким восторгом наблюдал, как она полнеет день ото дня становясь забавнее и красивее.
— Иди, я быстро, — мягко попробовал он ещё в один заход отправить её в спальню.
На этот раз подействовало, правда неизвестно с каким концом, но она отлепилась от его спины и, насупившись, ушла. "Кажется, всё испортил, но как знать, что она хочет. Надо позвонить психологу. Возможно, эскулап прояснит ситуацию. Ещё одного я не осилю, свихнусь, или сразу на повтор надо идти, пока опыт не забылся". Развесив влажное от вытертой посуды полотенце, он взялся за телефон. Доктор ему терпеливо, минут двадцать объяснял, что в таком состоянии женщинам требуется повышенная доля ласки, терпения и доброты. Короче нового он ничего ему не сообщил. Всё это он уже и сам знал. Значит, ничего страшного нет. Никита успокоился и отправился в душ. "Лаской и вниманием он её обеспечить может через макушку с заячьими ушками. Всё-таки чудно устроен свет. Жизнь ребёнку может дать только женщина. Одно приятно, что зачать без мужского участия они не могут. Но тут расслабляться мужикам не стоит. Им только волю дай, они и в этом вопросе найдут выход". — Посмеиваясь, он открыл на всю мощность колёсико и подставил своё крепкое, накаченное тело водному потоку. Тихо ступая по пушистому коврику, вошла Лена. За мощным напором воды, Никита не слышал её шагов. Обернулся, когда её животик коснулся его. "Чертовка! Вот почему она кружила. Я пропал!" Она ж улыбнулась себе — если очень захотеть…
