"Что, что?" Лена онемела от такой его наглости. "Жестокий паршивец!" Ошарашенная, она не заметила, каким уж слишком смущённым выглядел парень для таких речей, иначе бы она непременно задала себе вопрос: с чего бы это? Отодвинувшись подальше и развернувшись спиной, зарылась в подушку и затихла. В голове бухало: "Только не зареветь, только не зареветь… И правда, чего пристала к мужику, может, даже напугала. Невеста нашлась, точно, что курам на смех. О Господи, что-то меня не туда занесло. Сейчас молодые-то таких тем не касаются, а меня спросонья в далёкую и туманную перспективу повело. Главное, зачем мне это надо. Чем только не осенит бабью голову в моём возрасте!" Рука парня обняв, осторожно подсунувшись придвинула её вновь к себе. А губы, ухватив горящую мочку уха, прошептали:- "Ну, полно… Ну ты как ребёнок, ей-богу! А то не видишь… не знаешь… Дурочка бестолковая".
Конечно, притворилась. Конечно, поняла… Уснуть не давала застрявшая в голове мысль. Они разные. Да Долгов в критический момент подставит плечо и поможет. Но на каждый день его не хватало. Он совершенно не задумывался хорошо ей или нет. Никита — второй мужчина в её жизни совершенно иной. С ним не пропадёшь и не заскучаешь. Это её мужчина, но он не для неё… Время их разводит. У её интуиции есть конкуренция — здравый смысл. Она смахнула бегущую по горевшей стыдом щеке слезу. Летела на перекладных, а куда, зачем? Ждала лета, потом год, дальше, когда вырастит сын, ещё чего-то ждала… Глядь в зеркало-то, а там нет прежней Ленки… Иная там.
По каждодневной привычке, не смотря на такую неспокойную ночь, Лена проснулась рано. Но обнаруживать своё положение не хотела. Во-первых, она всё вспомнила. А вспомнив, закрыла глаза и тихо застонала: "Боже! Лучше б мне не просыпаться". Утро, не проказница ночь, неизвестно как он себя поведёт, совсем не хотелось бы выглядеть ни идиоткой, ни обиженной, ни случайной — подвернувшейся под руку. Хватит того, что ночью в кисель влетела. И, тем не менее, во всём теле ощущалась какая-то лёгкость. Хотелось потянуться, мурлыкая попеть, помахать крылышками. Но он, прижимая её с безумной силой к себе, всё не разжимал объятий. Она давно забыла как это бывает просыпаться в объятиях кого-то. Просыпаться не одной. Её сжимал страх и любопытство. Каким оно будет их пробуждение?! Никита на ощупь прикрыл рукой надрывающийся в мобильном будильник, посмотрел на Лену. Ресницы её дрожали. "Значит, не спит, — подумал он, — а притворяется". Наклонился, прикасаясь к глазам губами, сочувственно — извиняюще произнёс:
— Привет, книжница, разбудил?
От сердца отлегло- не сбежал воспользовавшись моментом… Не так стыдно и обидно. Предательская слезинка сорвалась с ресниц и медленно покатилась по щеке. Она прошептала:
— Я привыкла к ранним подъёмам. Тебе приготовить завтрак?
Он долго не думал, плавая в гадалках и выборе.
— Вообще-то, я взрослый мальчик, могу, конечно, сам. Но если у тебя есть желание, я не откажусь, мне приятно общаться с тобой. Я отправлюсь в душ, а ты что-нибудь сочини.
Она заторопилась утрясти меню:
— Блины с икрой хочешь?
— Одобрено.
И тут она увидела на нём следы этой жаркой ночи: засосы, укусы и царапины. У неё отнялся язык. Господи, ведь это всё натворила она. Какой кошмар! Увидев, с каким ужасом Лена смотрит на всю эту нарисованную ночью на нём картину, он улыбнулся:
— Ерунда.
Подумав, что надо успокоить иначе изведёт себя, он чмокнул её в нос, а потом в глаза и губы. Промурлыкал:
— Какая ты сладкая не оторваться…
Он ушёл, а она, ругая себя на чём свет стоит, страдала:- "Обалдела совсем. Чуть парня не сожрала, чума болотная. Что он теперь про меня подумает… Если б мне ещё вчера с утра кто-то рассказал об этом, я б обиделась". Накинув халатик, поспешила выскользнуть в кухню.
Блины? Что за проблема. Раз, два и готово! Она успела к тому моменту, когда он появился возле неё упакованный в банный халат и пахнущий свежим мылом. Лена пекла и кидала их один за другим на стопку румяных блинов. Ловко открыла банку вчера им купленной икры и принялась за кофе. Она не видела, как он вошёл. Он вырос за спиной и чмокнул в щёку. Его подбородок лёг на её плечо.
— Что, уже?
Лена, не спуская глаз с кофе, улыбнулась:
— Для этого много времени не требуется. Садись, ешь.
— А ты?
— Я тоже парочку съем, вот только кофе покараулю.
Он сел завтракать. Она торчала у плиты. Выбрав для себя линию поведения, ведя себя в своём раскованном стиле, тем не менее, напряжённо ждал, как с ним будет вести себя она. Но исподтишка наблюдая за ней пришёл к неутешительному выводу, что её поведение похоже скорее сейчас на материнское, сестринское… Это его расстроило. Хотя нет, румянец на щеках и быстрый отвод глаз от него говорит совершенно о другом и даёт надежду. Запив блин соком, не удержавшись, спросил лишь бы спросить:
— Лен, а чего не в кофеварке?
— Я ж заметила, что тебе больше нравится так… Вот…
Он понял её. Это приятно царапнуло сердце. Удивился, конечно. Лена молчала. Он долго молча жевать блины не выдержал, усмехаясь, заметил:
— У твоего Даньки райская жизнь. Так ты его не женишь.
