– И ты туда же… – вполголоса прорычала на ни в чем не повинного парня Сенька, мотнула головой, отгоняя пасмурные мысли о текущем состоянии рынка недвижимости Моринеля и предполагаемой цены на квадратный метр, и отважно выступила вперед.
– Сенюшка, прости. Я не хотел тебя обидеть, я понимаю, что ты отвечаешь за наши общие деньги, и очень ценю твои усилия, но… – извиняясь, смущенно начал было Иван, но супруга его приложила палец к губам мужа, подмигнула шкодно, и с видом возвращающейся в родную стихию летучей рыбы с головой бросилась в переговоры.
Первый же раунд завершился к обоюдному удовлетворению сторон.
Оплату разрушенного жилья взяла на себя страховая компания «Масдай и пассажиры», и даже забрать монстров целых и восстановлению подлежащих разрешили успокоенным монстровладельцам абсолютно бесплатно, но при двух обязательных условиях. Первое – оставить невосстановимые части беглых экспонатов школьному кабинету естествознания. А второе…
– Но ведь это немыслимо!.. – простонал синьор Скаринелли, как звали хозяина балагана и всех его обитателей – живых и неживых. – Так… не делается!!! Я же бизнесмен!!!.. Надо мной… люди смеяться станут!!!..
– Но, согласитесь, милый Марио, всего три дня бесплатного входа для всех желающих – цена за наведенный вашими зверушками кавардак небольшая, – вкрадчиво проговорила царевна и проникновенно заглянула тарабарцу в глаза. – Конечно, если вы предпочитаете купить мастеру Мэрхенвальду новый дом…
И тот сдался.
Впрочем, наблюдать за соблюдением договора, искать сбежавших ночью выкусня и покусня и прицениваться к новым апартаментам мастер Мэрхенвальд остался самостоятельно, с небольшой помощью своей сестры, ее супруга, детей и целого выводка внуков, счастливых разнообразием представившихся возможностей.
Потому что с наступлением утра великолепная четверка снова тронулась в путь.[9]
До славного шантоньского града Мильпардона, древней столицы магии, искусства и просвещения всего Забугорья, маленький отряд добрался ближе к полудню.
Здесь, не как в других населенных пунктах, попадавшихся им на пути, прибытие через воздушные ворота города летающего предмета роскоши с тремя пассажирами на борту не вызвало ажиотажа: лишь прикрыв глаза от солнца козырьками ладоней, двое школяров за трехногим столиком маленькой пивнушки под открытым небом вяло прокомментировали:
– Низко летит…
– К дождю, наверное…
Чтобы найти нужное учебное заведение, им пришлось постараться.
Первый попавшийся комплекс из нескольких трехэтажных зданий в стиле умопомрачительного готического рококо, десятка подсобных строений и грустного лысоватого огорода на задворках конюшни оказался колледжем бардов.
Второй – вторым колледжем бардов.
Третий – третьим.
Четвертый – четвертым.
И когда Иванушка уже было усомнился, что они вообще прибыли по адресу, и нет ли поблизости какого-нибудь другого Мильпардона, ориентированного не на подготовку бардов в промышленных масштабах, что само по себе изумительно и восхитительно, а отведенного хотя бы под нужды художников, музыкантов или летописцев и жизнеописателей – просто, для разнообразия – выбранный Масдаем наугад пятиэтажный дом площадью со среднюю лукоморскую деревню почти на окраине города оказался целью их путешествия.
– Высшая… школа… магии…
Дочитать до конца вычурные переливающиеся буквы на отблескивающей сразу всеми драгоценными металлами доске у ворот заведения Сеньке не дали.
– Приехали, похоже, – пришел к выводу ковер, кистями сгоняя с себя толстую розовую муху с шестью крыльями и рачьими глазами на стебельках. – Конечная. Слазьте.
Путники совету последовали.
Олаф привычными движениями проворно скатал Масдая и водрузил себе на плечо. Иван собрал немудрящий багаж. Серафима, нетерпеливо постукивая пальцами по посоху и выглядывая между решетками и ограждавшими школу кустами сирени хоть какое-то движение, принялась исследовать поверхность ворот и калитки на предмет предмета вызова швейцара – кнопки звонка, шнура колокольчика, тумблера сирены…
Единственным подходящим для этой цели средством оказался треснувший деревянный дверной молоток на цепочке, уныло висящий поверх привинченной к каменному столбу побитой оловянной дощечки.
Царевна окинула его скептическим взором, прикидывая, как же это надо будет колотить, чтобы их стук услышал хоть кто-то дальше десятка метров, и не привлечь ли к этому почетному занятию отряга, но, прежде чем капитулировать перед первой же трудностью, всё же решила попробовать собственноручно.
Осторожно, чтобы ее потом не обвинили в порче школьного имущества, она сжала в пальцах почти располовиненную длинной трещиной рукоятку молотка, прицелилась и из всех сил шарахнула в центр пластины.
Произведенный эффект заставил пальцы царевны непроизвольно разжаться, а руку – отдернуться и спрятаться за спину.
Едва головка молотка коснулась поверхности дощечки, как олово на ней вскипело, вспучилось, стянулось в пухлые губы размером с кулебяку, и над аркой ворот грозно загудел бестелесный голос.
– Кто стучится в дверь моя?!..
