Алехандро рассказал им еще одну историю: о мужчине, который, пока его жена корчилась и кричала от боли, преспокойно сидел на ее кровати и читал газету. Алехандро сгибался под тяжестью навалившейся на него женщины, промокал капельки пота у нее на лбу, утирал ее слезы, а супруг роженицы даже не потрудился оторвать глаз от газеты. К тому моменту, как ребенок появился на свет, Алехандро, по его словам, уже реально хотелось хорошенько вмазать этому горе-папаше. Однако жена, со своей стороны, казалось, вовсе не держала обиды на мужа. И когда новорожденного наконец положили ей на руки, супруг встал, окинул их обоих спокойным взглядом, поцеловал жену в мокрый от пота лоб и вышел из палаты. Алехандро, вне себя от ярости, поинтересовался у роженицы, не смущает ли ее столь вялая реакция мужа. Нисколько, ответила женщина. И, увидев плохо скрытое изумление на лице акушера, все подробно объяснила. Оказывается, ее муж до смерти боится больниц. И они пришли к соглашению. Муж обещал просто посидеть в палате, а жена сказала, что, если он будет рядом, она непременно справится. А так как он ее очень любил, то смог пересилить себя и побороть свой страх.
– Итак, мораль этой истории… – начала Джесси.
– Никогда не судите мужчину по его газете, – заявил преподобный Ленни, оторвавшись от кроссворда.
Джесси до смерти хотелось сделать в витрине нечто вроде презентации, посвященной Алехандро, и услышать от него рассказ о некоем чуде рождения («Это типа в тему, ведь магазин тоже новый и вообще»), но расколоть Алехандро ей так и не удалось. По его мнению, произнес Алехандро своим тихим, приятным голосом, он пока не имеет права считаться постоянным посетителем магазина. Было в его тоне нечто непререкаемое, и Джесси в результате пришлось пойти на попятную. И несмотря на всю ее неотразимость – Сюзанне казалось, что Джесси могла флиртовать с кем угодно, даже с деревяшкой, – Алехандро удалось устоять, тем самым развенчав миф о болтливости латиноамериканцев. Он никогда не хвастался и не бросал женщинам призывных взглядов. У него, похоже, даже не было врожденного чувства ритма.
– Наверное, он гей, – сказала Джесси, когда Алехандро, вежливо попрощавшись, ушел на работу.
– Нет, – ответила Сюзанна, которая отнюдь не была уверена, не выдает ли она желаемое за действительное.
Джесси ушибла руку. Сюзанна, честно говоря, поначалу ничего не заметила, в отличие от Артуро, который, по обыкновению, зашел выпить свой утренний эспрессо.
– Ты что, поранилась? – Артуро оторвал руку девушки от прилавка, очень бережно и с тем же почтением, с каким он относился к еде, и, повернув к свету, обнаружил огромный фиолетово-коричневый кровоподтек, тянувшийся через три пальца.
– Прищемила дверью машины. – Джесси с улыбкой спрятала руку за спину. – Нет, ну надо же быть такой растяпой!
В магазине неожиданно воцарилось неловкое молчание. Кровоподтек выглядел ужасающе, синевато-багровое свидетельство болезненной травмы. Сюзанна посмотрела на Артуро и, заметив, что Джесси упорно прячет глаза, устыдилась своей невнимательности. Она хотела предложить Джесси довериться ей и теперь ломала голову над тем, как бы потактичнее завести разговор, однако вскоре поняла, что Джесси может обидеться, причем не только за вторжение в личную жизнь, но и за покровительственное отношение.
– Мазь «Арника», – наконец нашлась Сюзанна. – Она отлично заживляет кровоподтеки.
– Ой, ради бога, не беспокойтесь! Я уже помазала. У нас дома этой «Арники» навалом.
– А ты уверена, что у тебя нет перелома? – спросил Артуро. – Сдается мне, что пальцы слегка припухли.
– Нет. Я могу ими пошевелить. Вот смотрите. – Джесси помахала пальцами и поспешно отвернулась. – Ну и кому тогда мы посвятим первую выставку в витрине? Я реально хотела сделать ее об Алехандро, но, думаю, история о младенце, от которого отказались родители, получится уж больно душещипательной.
– Это ведь не он, да? – уже позже, когда все ушли, спросила Сюзанна.
– Вы о ком? – с невинным видом поинтересовалась Джесси, которая, не откладывая дела в долгий ящик, уже занялась витриной.
В качестве героя дня Джесси выбрала преподобного Ленни, который с радостью согласился, но только при условии, если она упомянет, что в данный момент у него имеется на продажу почти двести массажеров для спины на батарейках. («Они что-то не слишком похожи на массажеры для спины», – взяв один из них в руки, с сомнением произнесла Джесси. «Я священник! – вознегодовал преподобный Ленни. – А чем еще, по-твоему, это может быть?»)
– О твоем парне. Он повредил тебе пальцы.
Некая недоговоренность оставалась между ними весь день, и Сюзанна чувствовала настоятельную потребность расставить наконец все точки над «i», хочет того Джесси или нет.
– Я прищемила их дверью машины, – упорствовала Джесси.
– Ты хочешь сказать,
Джесси, стоявшая в витрине, поднялась с колен и осторожно попятилась, чтобы ничего не нарушить. Поднесла руку к глазам, посмотрев на нее так, будто видела впервые, и прошептала:
