В монографии рассматривается факт духовной взаимосвязи русской истории и культуры с философией Гегеля: его учение религиозно переживается в 1‑й половине XIX в. и становится элементом государственной идеологии в XX в. Последняя выступает объективацией абсолютного идеализма, выражающего абсолютный дух в виде триединства искусства, религии и философии. В соответствии с этим принципом в монографии доказывается положение о том, что Всемирная история, как разумная, должна содержать в себе эпохи эстетической, религиозной и философской идеи. Автор показывает, что идею искусства были призваны развивать народы Востока и прежде всего Греции. Религиозную идею развивают западноевропейские народы. Идею разума как философской науки, выраженной Гегелем, должны были принять на свою почву славянские народы.Предназначается для преподавателей, аспирантов и студентов социально–гуманитарных специальностей, а также для всех интересующихся проблемами классической философии, исторической судьбы России и славянского мира.
КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ.
ТЕКСТЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ
Редакционная коллегия серии:
A.
B.
Классическая философия Тексты и исследования
КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ.
ТЕКСТЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ
Серия основана в 2005 г.
О. Ю. СУМИН
ГЕГЕЛЬ КАК СУДЬБА РОССИИ
История русско–советской философии и философия русско–советской истории
Монография
Краснодар
ПКГОО «ГЛАГОЛ»
УДК 1(091) (470+571)
ББК 87.3(2)
С 897
Рецензенты:
Доктор философских наук, профессор
Санкт–Петербургского государственного университета
Доктор философских наук, профессор
Ленинградского государственного
университета имени А. С. Пушкина
Сумин О. Ю.
С 897 Гегель как судьба России: изд. 2‑е, испр. и доп. —
Краснодар: ПКГОО «Глагол», изд. проект «Университет» (серия «Классическая философия. Тексты и исследования»), 2005. — 364 с.
ISBN 985–25–2642–5
© О. Ю. Сумин, 2005 © ПКГОО «Глагол», Издательский проект "Университет", 2005
ISBN 985–25–2642–5
Г. В. Ф. Гегель
В настоящее время славянская культура находится в состоянии глубокой психологической депрессии. Славянские народы переживают комплекс исторического неудачника, вызванный политическим и экономическим крахом коммунистической идеи. Самую тяжелую форму этот комплекс носит у восточных и южных славян, которые фактически были основной этнической субстанцией коммунистической идеи. Последние как бы несут основную вину за ее историческую реализацию, в которую они вовлекли как западных славян, так и ряд других народов, преимущественно азиатских и латиноамериканских. Как опомнившийся блудный сын стучатся они теперь в отцовскую дверь Западной культуры, отказываясь от собственного, окрашенного в красный цвет, исторического «Я». В своем стремлении побыстрее отождествиться с культурой современного Запада славяне забывают, что материальная и политическая свобода Запада есть только внешнее выражение его разумного духа, который коренится в глубине католического и протестантского понимания христианской идеи. Западноевропейцы и американцы имеют разумное внешнее бытие настолько, насколько они разумны внутренне в своем религиозном мышлении. Реализация западной либеральной политической формы и достижение западного материального успеха, таким образом, необходимо связано с принятием протестантско–католической этики. Последнюю славяне пытаются заменить традиционными для них православными ценностями, отреченными в коммунистический период, забывая, что именно слабость духа их традиционной религии была причиной того, что коммунистическая доктрина успела справиться с ней. Создается впечатление исторической безысходицы: мы хотим утвердить самую развитую форму политической и экономической свободы, не имея для этого историко–религиозных, духовных оснований.
Данная книга является попыткой сформулировать тезис о том, что положение все–таки не столь трагично, так как эпоха религии уже вообще изжита мировой культурой. Духовная свобода давно уже получила возможность не религиозного, а разумно–философского познания. Католическо–протестантские религиозные ценности («западно–христианская этика») в девятнадцатом веке приобрели вид философской идеи, выраженной немецкой классической философией. Дух, разум «христианской этики» с этого момента открыт для всех народов в свободной форме разумно–необходимого философского дискурса. После философии Канта–Фихте–Шеллинга–Гегеля разум знает себя уже не только в особенных формах искусства и религии, не только ухватывает себя в форме распавшихся во времени случайных философских учений, но уже раскрыт для себя всецело необходимо как универсальная, единая для всего человечества метафизическая система разумного. Славянские народы (как и все другие), таким образом, имеют возможность строить свое бытие, основываясь не только на религиозной морали (которая тоже разумна, но ее разумность субъективночувственна, т. е. до значительной степени случайна), но всецело на этих метафизических, необходимых разумных началах.
