Другим вариантом прочтения может быть следующий:
Ни в одном из известных диалектов муравьиного не зарегистрировано употребление иных личных форм глагола, кроме третьего лица единственного и множественного числа и первого лица множественного числа. В данном тексте были, однако, использованы лишь корневые части глаголов, и поэтому остается неясным, каково было намерение автора — рассказать о своей судьбе или выступить с декларацией.
Семена 14–22
Знак, переведенный как «Хвала!», входит обычно составной частью в принятую формулу приветствия: «Хвала Королеве!»; «Да здравствует Королева!» или «Ура Королеве!» Но слово-знак «Королева» здесь было опущено.
Семена 23–29
Обычно муравья, вторгающегося или случайно попадающего в чужую колонию, убивают. Если же муравья изолировать от его собратьев, то он не живет дольше двух дней. Трудность для перевода в данном отрывке составляет слово-знак «без муравьев», которое мы понимаем как «в одиночестве» — для этого понятия в муравьином не существует специального обозначения.
Семена 30–31
По поводу точного значения фразы на 31-м семечке мнения специалистов сильно расходятся. Эту фразу важно понять правильно, потому что полный смысл всего начертанного на предыдущих семенах может быть раскрыт лишь в свете этого заключительного призыва. Доктор Розбоун выдвигает интересное предположение, согласно которому автор рукописи, бескрылый и бесполый рабочий муравей, безнадежно мечтает стать крылатым самцом и основать новую колонию, последовав в брачном полете вверх за новой Королевой. Хотя текст обеих знаковых фраз может быть прочтен и подобным образом, но, по нашему убеждению, его толкование неверно. Фраза на семечке 30: «Съешьте яйца!» — шокирует, хотя ее значение, вне всякого сомнения, понято правильно. В чем же дело?
Мы берем на себя смелость утверждать, что неточность интерпретации выражения, начертанного на семечке 31, вызвана антропоцентристским толкованием слова «наверх». Для нас двигаться «вверх» — «хорошо». Для муравья же это вовсе не так. Действительно, «сверху» поступает пища, но безопасность, спокойствие и укрытие можно найти только внизу. «Наверху» палящее солнце, леденящие ночи; там нельзя воспользоваться защитой родных туннелей; там изгнание и смерть. Поэтому мы высказываем предположение, что неведомый автор, уединившись в укромном туннеле, пытался доступными ему средствами выразить величайшее для муравья кощунство, и что надпись на семенах 30–31 вернее всего было бы перевести так: «Съешьте яйца! Долой Королеву!»
Рядом с семечком 31 было найдено высохшее тельце маленького рабочего муравья. Его голова была отсечена, вероятно, челюстями солдата этой колонии. Семена, тщательно выложенные рядами наподобие нотных линеек, оказались нетронутыми. (Муравьи-солдаты неграмотны; и солдат-убийца, по-видимому, не заинтересовался собранием бесполезных семян, откуда была удалена съедобная зародышевая плазма.) В муравейнике никого не осталось в живых — он был разрушен в войне с соседней колонией вскоре после смерти автора рукописи на семенах акации.
Большие трудности чтения на пингвинском языке несколько сгладились после того, как стали использоваться подводные съемки. Теперь возможны повторы и некоторые замедления текучих фраз письма пингвинов. Ныне терпеливым повторением отдельных отрывков и внимательным их изучением можно уловить многие элементы этой в высшей степени элегантной и выразительной литературы, хотя многие нюансы и тонкости, а часто и сама ее суть от нас ускользают.
