При воспоминании о сыне что-то недоброе зашевелилось в груди Ала, он быстро поднялся и, махнув рукой самураю, изготовившемуся отсечь парню голову, чтобы повременил, подошел к юному ронину. Присутствие парнишки явно помогало Алу сосредоточиться.
— Как тебя зовут? — обратился он к пленнику. Раскосые глаза блеснули ненавистью, пересохшие губы шевельнулись, но Ал не услышал ни звука. — Дайте ему воды, — распорядился он.
Кто-то поднес к губам приговоренного тыквенную бутылочку с водой. Пленник сделал глоток, мутно поглядывая на своих мучителей.
— Как вас зовут? — повторил вопрос Ал.
— Гёхэй, господин. — Пленник смотрел не на Ала, а как бы поверх его головы, будто бы беседовал не с человеком, а с его небесным покровителем, как известно, находящимся над правым плечом.
— Давно разбойничаете?
— Недавно. — Парень склонил голову, глядя в землю. — Мой хозяин с Амори… сёгун издал приказ, чтобы все христиане в нашей префектуре немедленно отреклись от Христа, наш господин отказался, попросив помощи у главы даймё-христиан Кияма из рода Фудзимото. Он отправил гонца, но тот не вернулся. Меж тем явилась комиссия от сегуна, нашего господина приговорили к сэппуку и всех, кто не отрекся, убили. Тех же, кто был буддистами или успели отречься, все равно изгнали. Там теперь новый даймё, у него свои люди, а мы… — Он покраснел. — Извините нас, пожалуйста, за причиненное в хозяйстве беспокойство. Честное слово, очень стыдно, но…
— Я понимаю. — Ал потрепал малолетнего преступника по густым волосам, самостоятельно разрезав веревки на его руках. — Как вы считаете, — Ал наклонился к самым глазам ронина, — какое событие в жизни самурая можно считать самым главным в его жизни?
— Смерть, — выдохнул юноша.
— Смерть?! — Ал отпрянул от парня, некоторое время приходя в себя. — Смерть можно назвать торжественным событием?
— Можно, если это сэппуку, которую самурай делает в соответствии с приказом своего сюзерена и в присутствии специальных свидетелей. — Юноша не мигая смотрел на Ала, ожидая, что произойдет дальше.
Но Ал уже и так все понял, велев отпустить парня, он первым бросился к лошадям и, ничего не объясняя, понесся в сторону деревни.
Путь самурая есть смерть.
Токугава Иэясу. Из сборника сочинений для отпрысков самурайских семей.
Разрешено к прочтению высшей цензурой сегуната.
