А я, по его мнению, хороший молчаливый собеседник и, очевидно, не трепло? Со мной приятно совершать моцион, поднимать носками сухие хвойные иголки, ковырять прогнившие шишки и болтать о какой-то чепухе, которая меня, на самом деле, абсолютно не заботит? Если так, то — да! Да — определенно! Я приятный в разговоре и спокойный — исключительно по обстановке — человек.
— Какие планы, Петр?
По-моему, за сегодняшние сутки он дважды, а то и трижды задает один и тот же вопрос. Намедни ночью я не нашелся, что ему ответить, а за неспокойные часы своей бессонницы так и не сподобился что-то разумное склепать.
— Я не понимаю, — пожимаю плечами и смотрю на его сосредоточенный профиль, который он демонстрирует, обозревая ровную гладь водоема, к которому мы неторопливо, за ничем не запоминающимися разговорами, подгребаем. — На будущее или на ближайшие пятнадцать секунд?
— Ты свободен сегодня? Сейчас? После завтрака?
— После завтрака? — трусливо и по-детски оглядываюсь назад.
— Ты гость, Велихов. Пусть и случайный, и нежданный, но…
— Это лишнее. Я, пожалуй, поеду.
— Девчонки там стараются, Буратино. Не стоит обижать женщин, потративших на ненавистную стряпню определенное время, которое они могли бы с гораздо большей пользой для себя провести. Что тебе, в конце концов, стоит посидеть с нами, позавтракать и мило поболтать?
Все ведь было на «пятерочку»! А, нет! Похоже, кто-то сильно размечтался. Опять чертово погоняло, от которого мне не избавиться вовек. С ним так же, как и с влезшей под кожу Тосиком, умру.
— Петь? — Сергей вдруг сжимает недокуренную сигарету, прикладывая тлеющий кончик к внутренней части своей ладони. Ему больно — он шипит и морщится. Я слышу, как он тихо добавляет. — Бля-я-я…
Зачем такие сложности? Затушил и выкинул. Гусарство, спесь, лихая слава и нездоровый пофигизм: Смирнов собственными руками себя почти каленным железом пытает.
— Я слушаю.
— Нам с Женей и Юлей нужно отлучиться, — серьезнеет просто на глазах, отводит взгляд и свистит, словно что-то сплевывает. — Надеюсь ненадолго, но не уверен, что после скоро нужно возвращаться.
— Что случилось?
— Свята нашли, — шепчет, закрыв глаза.
Я был не в курсе, что задолбыша, обрюхатившего старшую Юлу и одарившего родителей маленьким внучком, искали. Где? Когда? За что? За неуплату алиментов? Красов, что ли, расстарался?
— Что это значит?
— Его нашли. Нашли, понимаешь? — мне кажется, или Сергей всхлипывает и смахивает некрупную блестящую слезу.
— Он…
— Мы едем на опознание того, что от мальчика осталось, — Сергей становится ко мне боком и сильно задирает подбородок, словно к небесам с какой-то просьбой обращается. — Внук нам поможет. Наш Игорек! Он его сын, они друг другу кровные родственники, а значит…
— ДНК? Там нет тела? — начинаю что-то понимать.
— Да, — Сергей хмыкает, широко расставляет ноги и заводит руки себе за спину, на заднице сцепляет пальцы, становясь на вытяжку, скрипит зубами и почти рычит. — Навоевался! Чертов идиот. Идиот, идиот… Сука! Отличный парень и…
Несостоявшийся зять? Сергей, по-видимому, страдает, что не пристроил дочь или ему действительно жаль пацана, от которого осталось только то, что можно лишь с помощью генетического совпадения признать за человека.
— Вы уверены, что это Святослав? — повторяю его стойку, но с небольшим отличием — я не свожу глаза с гордого облика Смирнова.
— Хер его знает. Нас вызвали сегодня. У него ведь никого нет. Он сирота с малых лет. Мать… — мужчина ухмыляется и очень низко опускает голову, мотает ею, прочесывая грудь острым подбородком, мычит, что-то давно забытое припоминая, затем снова устремляет взгляд вперед, прищурившись, изучает противоположный берег, на котором раскинулась дикая местность и густой непроходимый лес, посаженный руками человека, — погибла, а отец… Надо же, а ведь Свят в точности повторил его судьбу. Петь?
— Я побуду с Нией, — вероятно, ересь горожу.
— И с Игорьком, — озабоченный отец подмигивает кому-то, кто скрыт от меня, по крайней мере, в тех зарослях, на которые зачарованно смотрит он. — Тосик плохо двигается, а мужичок чересчур подвижный. Он ребенок, которому необходимо внимание и постоянная игра. Пацан активный. Пиздец! Не знаю, в кого он такой. Юлька — романтичная натура, а Тоня… Тоня — не его мать, а такое впечатление, что Игорь…
— Он в своего отца, Сергей.
— Вероятно, — Смирнов пожимает плечами и еще раз спрашивает. — Побудешь с ними?
— Конечно. Хорошо.
— До нашего возвращения, — становится ко мне лицом и кивает через мое плечо. — Идем завтракать, Велихов. Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. Пусть Мудрый найдется, а там посмотрим. Сегодня план такой. Мы задержимся немного. Уверен, что с девчонками там будет…
— Я понимаю, понимаю. Без проблем.
— Перебил, влез, изменил? Испортил тебе день? — я отрицательно мотаю головой, а Сергей кладет ладонь на мое плечо и, разминая, ощутимо прижимает. — Ты чересчур сухой и крепкий, хоть и худой! Сухой, как твой батя. Гриша-Гриша, Гришанчик — наш любвеобильный мальчик…
Чего-чего?
