Луцию вспомнился один из первых репортажей, прочитанных им в архиве, это было интервью. Герой нации стер на рассвете с лица земли один из городов на Желтом море. Вечером в «Carlton» его навестили репортеры, где благодарный сенат чествовал его как спасителя отечества. Они нашли его бодрым и свежим, только что принявшим ванну, благоухающим хорошим мылом и табаком, вдыхающим аромат аэроионизатора, в меру торжествующим победу и уравновешенным. На столе — лавровый венок и горы телеграмм; громкоговорители возносят ему славу. Все внимают сообщениям, поступающим от разведывательной авиационной эскадрильи, кружащей над кратером, запекшимся в центре медной лазурью: по краям слышно гудение людских масс, похожее на рой пчел. Его сделали Великим комтуром,[64] осыпали орденами, денежными вознаграждениями, почестями. Его чествовали как мироносца, государства Лиги Наций соперничали друг с другом в воздании ему почестей. В нескольких словах коснулся он самой операции, описал технические детали, насколько это позволяла государственная тайна. На подлете, незадолго до решающего момента, его охватило сильное волнение, как на охоте, когда подстерегаешь дичь, но только значительно сильнее. Он попросил дать ему чашку крепкого черного кофе и принял одну таблетку титанина, невероятно повышающего волевые качества и обращающего дух в волю, концентрирующего ее. Потом он похвалил экипаж, гимн дружбе и товариществу завершал интервью.
Так оно и шло дальше, учение впрок не пошло. Правда, глухое предчувствие, что концы с концами не сходятся, не покидало всех. Неустанно искали виновного. После каждой войны, после всякой гражданской резни их находили пачками, но, стоило суду состояться, и все оставалось по-прежнему, даже становилось еще хуже. Каждый стремился найти во враге то, что было в нем самом, и тут же рвался, полный ненависти, в трибунал. Да, они даже возвышали себя до суда над Богом, допустившим такое, словно никогда не слыхали про Содом, случай, подобные которому не раз повторялись в истории.
Конечно, за фигурами переднего края стояли другие, очень злые титаны духа, провидевшие игру насквозь и испытывавшие глубокое удовлетворение. Они поставили себе на службу демос, золото, несущую свет науку и объединили их силы в концентрированную власть.
Они появились почти внезапно, как чудовищная громада, выплывающая из расступившегося тумана. Еще Леонардо предвидел их появление. Их цель — вездесущее всемогущество в пространстве и времени. Техника была тем средством, с помощью которого они осуществили эту мечту. Они добрались до морских глубин и высших сфер эфирного пространства и захватили все континенты. То были сражения между Левиафаном, Бегемотом и диковинной птицей Феникс, владычицей царства огня. Они находились вне истории, их питали другие источники. Такие поэты, как Данте, Мильтон, Клопшток, познали их меру; только таким, как они, открылись ужасы бездны.
И еще:
Луций ощутил свою полную рассеянность, совершенно неуместную здесь. Он почти не слышал, пока они шли по залам, вопросов Главного пиротехника. А тот был необычайно оживлен, как всегда, когда его навещал гость из Дворца.
Наконец они были у цели — в огромном зале образцов. Стены сияли в бестеневом освещении. До самого потолка их занимали стеклянные шкафы. В них стояли манекены в рост человека — солдаты любого рода войск и любого звания в полном обмундировании, как на параде. Здесь было представлено полное снаряжение походной палатки, до последнего колышка и шнура, а также респираторы и кислородные аппараты для работы в загазованном помещении или, например, полный набор армейских фонофоров.
