Таким образом, последовательность развития событий при встрече такова: Халев, следом за ним Трифон наталкиваются на раба Омара, идущего впереди Кафура и Абд-аль-Салама. Идущие впереди останавливаются, и вслед за ними — обе длинные цепочки караванов, следующих за ними по пятам. Омар направляет острие копья в грудь Халева, а Кафур позади него снимает лук и, вложив стрелу, натягивает тетиву.
При такой исходной позиции начинаются переговоры. Задание было следующим: описать развязку, на которую решился Абд-аль-Салам.
Руланд привел в порядок стопку листков, лежавших перед ним, и продолжил:
— Я перехожу теперь к обсуждению предложенных решений и хочу предварить его словами, что все они, в общем, неудовлетворительны. Смысл постановки вопроса нравственно-богословский. Это означает, что решения тактического характера не отвечают заданию в полной мере. Однако же большинство найденных решений исчерпывается именно таким подходом, если оставить без внимания примитивные заявления вроде: «Евреи должны уступить».
Подавляющее большинство слушателей высказывается за то, что модель решения, проигранная математически, не дает возможности для полюбовного согласия. На основании этого делается вывод, что пространство должно быть добыто силой. В качестве примера назову работу господина Бомануара.
При этих словах поднялся молодой человек с темными волосами и глазами и поклонился изящно и уверенно. На его красном мундире виднелась звездочка лучшего гимнаста. Луций вспомнил, глядя на него, разговор, подслушанный им на «Голубом авизо», и улыбнулся. Руланд сделал ему знак сесть на место и сам прочитал его ответ:
«Абд-аль-Салам понимает с самого начала встречи, что дело кончится стычкой. Он предостерегает для начала Халева и Трифона от дальнейшего сближения и приказывает Омару и своему сыну следить за ними. Он велит передать по цепочке назад, что все в его караване должны оставаться на том месте, до которого дошли. Чем плотнее сомкнется караван, тем страшнее может обернуться паника, которой следует опасаться. Он отдает распоряжения с таким спокойствием, что оно передается и людям, и животным.
Потом он призывает Трифона освободить путь любым способом, какой его больше устраивает. Он дает ему на это час сроку. Так как солнце клонится к морю, то освещение в этот отрезок времени благоприятствует ему.
В противоположность спокойствию и уверенности Абд-аль-Салама и Кафура среди торговцев солью распространяется страх, а потом и ужас. Начинается паника, видно, как животные и люди падают со скалы. Халев и Трифон вынуждены прибегнуть к прорыву силой; одного из них пронзает копье Омара, другого поражает стрела Кафура».
Таким же образом лиценциат разобрал и другие работы, лежавшие перед ним. Было очевидно, что задание оказалось для слушателей слишком сложным, превзошло их духовные запросы. Большинство из них восприняли ситуацию как аварийную при встречном путевом движении, а кое-кто — как своего рода поединок чести. Некоторые запутались в юридических рассуждениях и доводах. Один из них придерживался мнения, что нужно было выждать, пока одна из сторон не нападет, и тогда другая будет иметь законное право на самозащиту. Решения бургляндцев отличались, в общем, большей уверенностью и точностью в проработке задания.
Последним Руланд взял в руки один листок и сказал:
— Единственное суждение, которое принципиально отличается от всех остальных и с которым я согласен тоже, — это решение, предложенное господином фон Винтерфельдом.
Все взгляды устремились к названному курсанту, тот поднялся с явными признаками смущения. Это был молодой человек с бледным рассеянным лицом и белокурыми волосами, которые он, поклонившись, откинул со лба. На нем был мундир кавалерийских отрядов горных стрелков; на зеленом сукне резко выделялась белая повязка, поддерживавшая левую руку, — очевидно, результат падения с лошади.
Луций знал этот тип людей — мечтатель-одиночка с прочими странными склонностями. Такие натуры часто и с легкостью терпели здесь крах, и порой по самым невероятным случаям, что не исключало, однако, и иного развития событий — они входили со временем в ритм и выдвигались в число первых. Чаще всего это зависело от того, какой командир им попался — мог ли тот встать выше пустых формальностей? Для контакта «со средним звеном» они были плохо приспособлены.
Руланд тем временем читал вслух письменное изложение мыслей Винтерфельда:
«Описание характеров позволяет понять, что Абд-аль-Салам единственный, кто мог справиться с создавшейся ситуацией. Ему надлежало принять решение. Он сильный и богатый человек, обладающий как дорогим товаром, так и милостью; он человек княжеской породы. От него зависит быть войне или миру. И он знает, что на нем лежит ответственность.
Абд-аль-Салам понимает в момент встречи всю опасность. Она заключается прежде всего в том, что передние могут вступить в рукопашную схватку и захлопнуть тем самым в слепом гневе ворота мира. Поэтому он повелевает громким голосом, чтобы каждый оставался на своем месте. Потом он принимает необходимые меры предосторожности.
