Поляков смотрел на жуткую пасть червя с хаотично двигающимися челюстями и думал, что мощности квантового генератора, пожалуй, будет недостаточно. Эту его мысль подтвердил и червь:
«Твоего оружия не хватит, чтобы разрушить первородное создание. Лучше побереги свои силы для созидания…»
«Хорошо, – комиссар опустил правую руку так, чтобы излучатели квантового генератора, не были нацелены на червя, но и так, чтобы он мог в любой момент воспользоваться им. – Я не нападу первым, – после этих слов червь передал ему мысль о дружбе, чем сильно удивил его. – Ты сказал, что я могу идти. Хорошо. Я готов, но мне нужна помощь».
«Каждый, кто готов – может отсюда уйти, – червь сделал паузу, а Поляков почувствовал мягкое касание к своему сознанию. – Но если ты хочешь забрать её с собой, то должен помнить, что время жизни для неё может стать бесконечным…»
– Санита, червь сказал, что время твоей жизни станет почти бесконечным, – комиссар посмотрел в тревожные глаза девушки, в которых после этих слов появился лучик надежды. – Ты готова к этому?
«Босс, прости конечно, – голос Терафима был встревоженным, – но ты не понял мысль червя…»
«Обсудим позже! – отрезал комиссар. – Когда выберемся!»
– Если мне предстоит бесконечная жизнь, – девушка смотрела прямо в глаза Полякова. – Я согласна!
Комиссару показалось, что червь то ли вздохнул, то ли усмехнулся:
«Держитесь крепко за любой из зубов», – он подполз ближе к обнявшимся людям и поднёс к ним свою смрадную пасть.
Санита и Поляков схватились за зубы и червь начал свой подъём из бездны. С каждым пройденным метром его тело становилось всё тоньше, плотнее и менее прозрачным. На самом верху, когда он аккуратно опустил людей на серо-бурую поверхность рядом со статуями, его тело было уже не толще анаконды, которую Поляков однажды встретил в джунглях.
«Благодарю, – сказал комиссар червю, – Не думал, что когда-нибудь переживу подобное».
«Рад, что ты это оценил, собиратель неопределённых потоков… – червь повернул голову в сторону Саниты, – Здесь вы расстанетесь, это не твой путь».
«Что ты имеешь в виду?» – успел спросить Поляков, когда краем глаза заметил, что девушка остановилась около крайней статуи и залюбовалась ей.
Червь исчез в бездне, а комиссар быстрым шагом подошёл к Саните и резким движением повернул её к себе – в глазах девушки светился восторг.
– Что ты делаешь, – прошипел Поляков.
– Посмотри, какое спокойствие… Они говорят со мной…
– Идём! Я заберу тебя в свой лазурный замок!
– Ты врёшь… У тебя нет замка… А у меня есть спокойствие… Как долго я его искала…
Лицо девушки стало серым. Она вырвалась из рук комиссара и встала перед статуей старца. Комиссар попробовал сдвинуть её с места, но лёгкая на вид девушка стала вдруг неподъёмно тяжёлой, словно была сделана из камня.
«Вот об этом червь хаоса и говорил тебе», – нравоучительным тоном произнёс Терафим.
«Так, чего же ты молчал!» – взорвался комиссар.
«А разве ты меня слушал?» – с прищуром посмотрел на него Терафим.
«Проклятие! Нет, – пришло горькое осознание к Полякову. – Что там этот червь говорил о каких-то неопределённых потоках?»
«Это потоки строительного материала вселенной – её потенциальная энергия для созидания», – пояснил Теф.
«Прости, у меня с физикой не очень, – сжал губы комиссар, – но про строительный материал я понял».
«Так вот, именно этот строительный материал черви и поставляют, перерабатывая отбросы, – Теф усмехнулся. – И вот ради всего этого, гелане и подменили дестабилизатор в твоём кармане во время перехода».
«Что?! – опешил комиссар. – Ты и об этом знал?! Не говори, что я не спрашивал – о таком надо сразу докладывать своему боссу!»
«Ну, во-первых, – голос Тефа стал жёстким, – мне нужно было кое в чём убедиться, а во-вторых, ты сам до этого дошёл, но отчего-то не сделал последний шаг».
«Пожалуй, – выдохнул комиссар. – Ты прав…»
Глаза его сузились и приобрели хищное выражение. В дрожащее перед ним марево он вошёл твёрдым уверенным шагом.
На краю бездны осталось стоять восемь каменных статуй – семь старцев и одна совсем молоденькая девушка. Взгляды старцев были направлены к бездне – они словно ждали того, кто сможет выбраться оттуда. Лишь статуя девушки смотрела в другую сторону и на её каменном лице одновременно лежали восторг и полное безразличие.