Яркий плазменный шар ударил в спину комиссара и взорвался. Поле преломления не успело установиться, а Мефаэлет замешкался. Комиссара выбросило из кресел первого ряда в зрительном зале его сознания и впечатало обратно в тело. Он ощутил резкую боль во всём теле и последовавшее за ней онемение конечностей. Стало трудно дышать, сердце захлебнулось в бешеном ритме и стало слабеть. Но самым неприятным ощущением стало отсутствие маленького тёплого комочка над правым плечом. Поляков упал на белые плиты из системы Пиктола и почувствовал, как по телу разливается смертельный холод. В глазах начало темнеть, а сознание стало проваливаться в тёмную бездну, где яркие звёзды образовывали бесконечную пространственную решётку.
Брас понял, что попал не в тот отдел мозга, когда не обнаружил программы увеличения скорости реакции на том месте, где она должна была находиться. Вместо неё стояли два псикорректора-регулятора сердечных сокращений и кровяного давления. Псимедик почувствовал на языке горький вкус допущенной им ошибки. Требовалось вернуться и поискать другую связку аксонов, но на это уже совсем не осталось времени – тёмное существо перехватило управление телом и полностью оградило его от внешнего мира. Он снова оказался в тюрьме… И тогда псимедик решился на то малое, на которое ещё был способен. Брас коснулся окончаний нейронов.
Мефаэлет осколком меча разрубил тяжёлый плазмер в руках псимедика, в зрачках которого горел тёмный огонь презрения. Стражи подхватили свои копья и окружили улыбающегося кривой ухмылкой тело носителя тёмного балгра.
– Ты проиграл! – громко произнёс Мефаэлет. – И будешь помещён обратно в стазисную камеру на все времена!
Вместо ответа тело псимедика скрутила судорога и он изверг содержимое пустого желудка на пол, не прекращая скалить зубы в жуткой улыбке. Мефаэлет схватил его за шиворот серого комбинезона и поставил на ноги:
– Я знаю, кто сейчас управляет телом и даю тебе последнюю возможность облегчить свою участь! Ты, управитель первого звена, сейчас же покинешь тело псимедика и останешься жив!
– Вали к червям бездны, бранг гелан! – усмехнулся псимедик и обдал верховного правителя гелан желудочным соком.
Мефаэлет отбросил от себя корчащееся тело и брезгливо поморщился. Трещина в плитах дрогнула и из неё в помещение хранилища потёк серый туман. Брас Велинк, под управлением тёмного балгра, быстро полз на четвереньках к затягивающемуся провалу. Копьё с плазменным лезвием с силой впилось в тело псимедика и пригвоздило того к полу. Тёмный балгр, готовый сбежать в свой мир немного не успел, и теперь царапал в предсмертной агонии пол хранилища. Стражи прервали его мучения, а заодно и мучения Браса Велинка, выстрелами из тяжёлых плазмеров. Лёгкий сквозняк из провала разносил по хранилищу пепел сгоревшего тела.
Мефаэлет опустился рядом с комиссаром и дотронулся до его шеи. Пульс едва прощупывался и тогда верховный правитель гелан посмотрел на ещё открытый пространственный провал.
Терафим снова оказался в своём сне. На огромной скорости он летел к звёздному сверхскоплению, что было местом его рождения. На этот раз в нём не было видимых границ между мирами и оно уже полностью сформировалось. Полное бурлящей жизненной энергии и желания познавать… Терафим замедлил полёт и в нерешительности остановился на границе звёздного сверхскопления:
«Если это мой дом, то отчего я не могу заставить себя переступить его порог?»
Едва заметное движение в тёмной материи пространства, мерцающая красными, синими и белыми звёздочками чешуя абсолютно чёрного змея хаоса, готового ответить на любой его вопрос… Терафим молчал. Змей ждал. Время текло неспеша в обоих направлениях. Терафим так и не решился. И когда змей ушёл, Терафим подумал:
«Чего не хватает моему дому, чтобы в нём зародилась жизнь? А чего не хватает мне, чтобы вернуться к истоку всего?»
Звёздное сверхскопление начало уплотняться и сворачиваться в спираль. Спираль становилась всё ярче и массивнее – огромная масса скопилась в точке, не имевшей ни начала, ни конца. А потом вся эта масса резко сжалась до состояния сингулярности и взорвалась.
Терафим очнулся в нуль-переходе и на него с улыбкой смотрел страж предела. Под его взглядом Теф чувствовал себя, стоящим перед директором школы, провинившимся школьником, которому нечего было сказать в своё оправдание, чем вызывал ещё большую улыбку у стража.
«Что порождает в тебе такую эмоцию?» – поинтересовался страж закона.
«Я ценю жизнь во всех её проявлениях…» – начал Терафим.
«И поэтому, – подхватил его мысль страж, – ты огорчён смертью нескольких гелан?»
«Нет, – понурил взгляд Теф. – Меня огорчает мысль о том, что я поддался ярости и желанию отомстить…»
«То есть ты испытал чувства обычного человека?» – улыбнулся страж закона.
«Я так долго был рядом с ним, что не мог не впитать часть его поля сознания!» – горячо ответил Терафим.
«А он взял часть твоего и стал лучше, – рассудительно ответил страж. – Теперь он продолжит своё существование там, где ему и надлежит быть».