Вечером того же дня Ооса возвращалась привычным путем домой из Раддоса. Она размышляла над историей, рассказанной сестрой. Отвлекшись на птицу, растерянно метавшуюся меж веток большого дерева, девушка попыталась понять причину беспокойства, чтобы помочь. Но на первый взгляд все было в норме. «Странно, – подумала она, – листья будто меняют свой цвет». И действительно, зелень в лесу приобретала какой-то сине-серый оттенок. Яркость красок приглушалась день ото дня. Что-то неуловимо менялось в окружающем мире. Природа реагировала по-своему. Животные и птицы либо метались, как безумные, либо впадали в несвойственную им спячку. Во всем происходящем читалось какое-то отторжение. Невидимые глазу процессы подавляли и разрушали мир вокруг. Добравшись домой, Ооса попыталась успокоиться и настроиться на канал Живого. Она уселась прямо в траву, коснулась ладонями земли. Долгое время ничего не происходило. Образы не шли, процесс визуализации блокировался. Потом очень ясно и четко девушка увидела картину: гигантский паразит впился в земное лоно планеты и высасывает из нее соки. Нарушался баланс, и Гений Земли мог изменить существующее положение вещей лишь одним способом – уничтожить паразита, но в этом случае вместе с ним погибнет и вся Жизнь на планете. Ооса открыла глаза. Она могла ошибаться только в интерпретации увиденного. По сути же все было близко к действительности. Темнело. Скоро за ней придет Даас, чтобы забрать в лагерь к своим. Исходя из соображений безопасности, они часто отправлялись ночевать в крепость гелиоссов. Причины были следующие: несколько раз на светящиеся огни их дома набредали «уудрухховцы», разум которых был порабощен Существом. Ничем хорошим это не заканчивалось. Либо приходилось обходиться без света. Либо… Даас включался, и незваные гости упорно калечились о его силовое поле. Некоторых удавалось приводить в чувство, но подобная помощь срабатывала все реже. Даже Лиддик жаловалась, что помутнения рассудка у некоторых приобретало необратимый характер. Что на самом деле происходило с порабощенными – в этом предстояло разобраться. Погруженная в мысли, наша героиня не заметила появления любимого. Он ласково обнял ее сзади за плечи. «Идем?» – спросил гелиосс, склонившись над девушкой. Они обнялись. Ооса чувствовала в такие моменты столько любви и нежности – это было какое-то удивительное родство душ. Соединение двух сознаний, близость по Духу. Такие разные и такие близкие. Если описывать их единство музыкальным языком – совершенное, гармоничное, созвучное, расходящееся по нотам в мужское и женское, и образующее Целое. Ооса – красивый хрупкий и нежный цветок, опирающийся на женскую силу. И Даас – стихия огня, заключенная в совершенную мужскую энергию и логику. Индивидуальная целостность каждого рождала в соединении нечто большее, идеальное целое. Это не могло не включать. Пара ушла в дом. Ночь залила тьмой все вокруг, погружая в сон мир. Надо было спешить к соплеменникам, Даас знал, что сестра будет волноваться. Все время по пути в лагерь Ооса делилась новыми познаниями, ей нравилось самообразование. Являясь любителем старых блогов школ эзотерической и психологической направленности, на сей раз она впечатлилась статьей С. Арта – одного из гуру позапрошлого столетия – о балансе «брать – давать» в отношениях мужского и женского. Ооса измучила юношу вопросом, как для него звучит «брать». Даас отмалчивался до последнего. Потом все-таки остановился и решил высказаться: «Я уверен, что наши «хочу» должны совпадать: мое «хочу брать» согласуется с твоим «хочу дать», и это истинное глубинное желание каждого, я ответил на твой вопрос, моя любопытная?» После чего он спокойно продолжил движение. Ооса шутливо фыркнула, но последовала за ним.
В лагере их ждали. Ночи теперь были шумные и беспокойные. Каждый вечер на равнину под укрепленные стены лагеря стекались как целые группы совершенно разной направленности, так и одиночки, подчиненные влиянию Существа. Безопасность была в приоритете. Закрытие периметра силовым полем являлось необходимостью. После прибытия Дааса и Оосы гелиоссы, за исключением стражей, позволили себе наконец-то расслабиться. Перед погружением в чашу соплеменники запросили сказку на ночь, и Даас вдохновенно начал повествование.