Молча кивнув советнику, молодая женщина оставила его, все еще необычайно взволнованного и растерянного, у подножия лестницы. Откуда-то сверху до советника доносились голоса чужестранных дипломатов. Те с обидным равнодушием дожидались исхода дела, желая узнать его результат, который, каким бы ни оказался, вряд ли мог надолго задержать их отъезд в родные края.
– Все проходит… - прошептал себе советник. На мгновение он ощутил укол невыносимой тоски по безвременно ушедшей жене.
Тем временем в саду королева МирдемИнггала выслушивала громкую, быструю речь короля ЯндолАнганола, махнувшего рукой на выдержку и решившего излить супруге свои чувства. Неожиданно услышав свой приговор, королева отшатнулась, словно от удара мощной волны.
– Кун, я хочу развестись с тобой, потому что на карту поставлена судьба моего королевства. Ты знаешь, какие чувства я испытываю к тебе, но для тебя не секрет и то, что мой долг перед страной - особый долг, который я должен исполнить во что бы то ни стало…
– Нет, я ничего не знаю и знать не хочу. Что это, твой очередной каприз? Тобой движет не долг, а кхмир, вот что!
Король энергично тряхнул головой, словно пытаясь согнать с лица отражение терзающей его боли.
– Я должен исполнить свой долг, даже если это в конце концов приведет меня к гибели. Говорю тебе, я никогда не хотел видеть рядом с собой никого, кроме тебя. Я хочу, чтобы, прежде чем мы расстанемся, ты поняла это.
Лицо королевы окаменело.
– Ты опорочил моего милого брата - и меня. Кто еще мог отдать приказ распространять о нас эту гнусную клевету, как не ты?
– Прошу тебя, пойми, для меня главное - мой долг перед королевством. Мы должны развестись, у меня просто нет другого выхода.
– Кто может заявить согласие на развод, как не ты сам? Кто отдает здесь приказы, если не ты? Если ты перестанешь править страной, воцарится анархия и тогда королевство не нужно будет спасать, оно не будет того стоить.
Выслушав эти гневные слова, король искоса взглянул на королеву. Орел в нем замер.
– Таковы политика и требования, которые я должен непременно выполнить. Я не собираюсь заточать тебя в темницу, просто отошлю в прекрасный дворец в Гравабагалинене, туда, где Фреир не так свирепствует в небесах. Живи там пока спокойно и, прошу, не пытайся устраивать против меня козни, иначе мне придется заставить твоего отца ответить за все. Если положение на фронтах вдруг улучшится, кто знает, может быть, мы опять будем вместе.
Не сводя глаз с супруга, королева обошла его кругом, и гнев в ее глазах не позволил королю оторвать взор от ее пылающего лица.
– Так что же выходит: ты намерен обручиться с этой похотливой девочкой-олдорандкой, а потом, через год, развестись с ней и взять меня обратно? Неужели, по-твоему, спасение Борлиена непременно связано с подобными бесконечными матримониальными процедурами? Говоришь, ты намерен выслать меня из столицы? Так помни: если это случится, я никогда больше не буду твоей.
Вскинув руку, король так и не решился дотронуться до королевы королев.
– Говорю и я тебе: в сердце своем - если ты еще не отказываешь мне в том, что оно у меня есть, - я никогда не решился бы отослать тебя. Можешь ты это понять? Ты живешь только своей верой и принципами. Понимаешь ли ты, что значит быть королем?
Машинально отломив веточку йодронта, королева тут же отбросила ее в сторону.
– Значит, ты хочешь объяснить мне, что значит быть королем? Заточить в гнилую тюрьму своего отца, пренебречь собственным сыном, а потом выгнать его из дома, поносить имя покойного шурина и, наконец, сослать из дома меня и свою дочь - вот что, по-твоему, значит быть королем! Я очень хорошо усвоила от тебя этот урок.
Вот тебе мой ответ, Ян, пускай он не тот, какого ты ждешь. Я не собираюсь умолять тебя оставить меня во дворце, нет. Единственное, что я хочу сказать тебе, это вот что: отправив меня в изгнание, ты хлебнешь горя полной мерой, потому что подобное никак не обойдется без последствий. Так говорю не я, так говорит моя вера. И не жди от меня потом, что я смогу изменить и вернуть на круги своя то, что ни изменить, ни вернуть невозможно.
– Другого я и не ожидал, - отозвался он, тяжело сглотнув.
Поймав руку королевы, он крепко держал ее в своей, не отпуская, не давая ей вырваться. Повернувшись, он повел ее по тропинке, заставляя разлетаться бабочек.
– Я знал, я верил, что ты еще любишь меня, а не просто терпишь за те удобства, которые предоставляет дворец. Я знал, что ты, за своими страданиями никогда не забывающая увидеть страдания других, сможешь подняться выше обычной женщины.
Но, как бы ни было, в этом безжалостном мире твоя красота всегда спасала тебя от страданий. Я всегда оберегал тебя. Согласись, Кун, ведь это я оберегал тебя все эти ужасные годы. Я вернулся из Косгатта только потому, что здесь была ты. Воля дала мне силы вернуться… Разве не стала бы твоя красота твоим проклятием, не служи я тебе щитом? Разве не гонялись бы за тобой распутники, как охотники за дикой ланью в лесу, охотники, о существовании которых ты так и не узнала благодаря мне? Что бы с тобой сталось, если бы не я?
