– Это как?! – возмутился уже Илай. Хотелось вцепиться себе в волосы. Неужто упустили не только арестанта, но и премию?!
– Да все просто, – ухмыльнулся Михаэль. – Если коротко, то Клюковы давно ждали, пока в их семье родился бы кто-то, кто унаследовал талант их предка, короля Бертрама. Ну, того, который подчинил себе целое племя кобольдов и потом с их помощью занял трон. Так вот, ждали они ждали, ждали и ждали… Не рождался никто. А тут ваш… Атаман подвернулся. Так что, полагаю, в ближайшие дни Его Светлость будут заняты только тем, чтобы доказать его принадлежность к гордой фамилии. Естественно, князь ее докажет, не упустит возможности, даже если там седьмая вода на киселе. А то, что Макар вломился в Клюковское хранилище, – так это тьфу, дела семейные. С Зимецкой они уж сами сочтутся, будьте покойны. К слову, где там был перстенек, который Атаман из рамы выковырял? Вот его не потеряйте. Естественно, где именно он нашелся, не распространяйтесь, иначе быть скандалу.
Сумбурно распрощавшись, все такой же веселый и кривой, как адашайский ятаган, Михаэль исчез в праздничной ночи.
А Илай, Диана, Норма и Лес остались одни в разгромленном ими же и кобольдами сыскном управлении Вотры ждать утра и решения своей голодной судьбы.
Перстень и впрямь оказался значимым – ради его торжественного вручения истинной обладательнице отряд геммов во главе с раскрасневшимся полицмейстером вызвали ко двору Ее Императорского Величества.
Норме смутно запомнились ряды разряженных придворных, делегации из Церновии в расшитых кафтанах и Адашая в высоких головных уборах, что присутствовали на приеме. Даже сама императрица Аркадия – миловидная женщина лет тридцати, с приятно округлым лицом и веселыми черешнево-карими глазами – будто плавала в тумане.
Аркадия провозгласила, как важны геммы для поддержания порядка в Паустаклаве, объявила о личной признательности и торжественно передала перстень советнику, Андрею Дубравину, который тут же захлопнул над ним крышку шкатулки. Отец пропавшей Рины выглядел сосредоточенным и невозмутимым – внешне непримечательный мужчина крепкого телосложения был, как и все придворные, одет в золотистый камзол с панталонами в тон, а его голову покрывал напудренный парик, как бы уравнивая его со всеми. Илай понадеялся, что им удастся обменяться с Советником хоть парой фраз, но сразу после торжественной церемонии их быстро и без лишних разговоров выставили вон.
Петр Архипович был искренне счастлив. Твердил о новых горизонтах, совершенстве и почему-то о гобеленовом диванчике с пастушками. Но Норма никак не могла сосредоточиться на его словах. Перед ее глазами стояла совсем другая картина.
Павлина Павловна объявилась в управлении на следующее после проваленного задержания утро. Полицмейстер вызвал геммов в свой кабинет, и они выстроились по росту, ожидая разноса. Однако его не последовало.
Все также одетая во все белое, госпожа Зимецка объявила, что считает данное ею поручение выполненным.
– Я предпочитаю быть честной и не хочу вводить вас, молодые люди, в заблуждение, – ровным тоном проговорила она, поправив на плечах молочный плащ с оторочкой из лисы-альбиноса. – Вы нашли и обезвредили виновного, а его… родственники не только заверили меня, что не имеют претензий за поврежденное хранилище их семьи, но и возместят ущерб от других краж. Таким образом, моя деловая репутация восстановлена. – Она холодно улыбнулась. – Мои поздравления, сыскные. Вы быстро справились.
И снова победа была с привкусом поражения.
«Наказано ли зло? – отстраненно рассуждала Норма, пока Петр Архипыч рассыпался перед Зимецкой в любезностях. – Нет, оно было вознаграждено. Грязный бандит вступил в княжеское семейство! Что ж, по крайней мере, он больше не будет никого грабить…»
– У меня есть одна последняя просьба, – чуть манерно протянула Зимецка, отбросив с плеча тугой белоснежный локон. – Могу я взглянуть на показания этого… Макара Клюкова? Не судите женщину за любопытство.
– Всенепременно, это открытая информация, – зачастил Петр Архипыч, – тем более для вас, драгоценная Павлина Павловна…
– Ну-ну, – надула она губы и нетерпеливо пошевелила в воздухе пальцами, затянутыми в белый шелк.
Норма, опустив голову, вручила госпоже свой блокнот. Та углубилась в чтение записей, а Норма нервно стиснула карандаш.
«Что она хочет узнать из этого бесталанного допроса? Что там такого ценного? Вот если бы он сказал что-то толковое о Катерине Дубравиной… Ведь он точно знает!»
Карандаш, не выдержав натиска ее пальцев, сломался пополам, и часть покатилась под стол, за которым сидела госпожа Зимецка.
Жарко покраснев, Норма нырнула за обломком.
Она не сразу поняла, что открылось ее глазам.
Диана предположила, что под длинным платьем со шлейфом Павлина Павловна скрывает тяжелые сапоги. Норме даже показалось, что это логично – в бальных туфельках не походишь по мануфактурам и складам, а Зимецка – женщина деловая.
Но под подолом роскошного платья скрывалась вовсе не тяжелая обувь, нет и нет.
Вместо ног у богатой госпожи оказались раздвоенные копытца, обрамленные поверху белоснежным мехом.
