Она покрутилась еще, но, так и не уснув, решила сменить Адама на дежурстве. Они установили их после того выстрела из башни. Раз их смогли выследить однажды, значит, смогут снова. Нужно быть начеку. Ирина вошла на кухню и застала его смотрящим в окно.
– Поспи. Мне не спится, я подежурю, – сказала она мягко.
Он взглянул на нее с нежностью, но тут же отвел глаза.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он равнодушно.
– Хорошо.
– Ты какая-то зеленая в последнее время. С тобой все в порядке?
– У меня бессонница, – соврала Ирина. – И желудок побаливает от нашего питания.
– Я тебе «родниковое сердце» принесу, – сказал Адам.
Они еще поболтали, обсудили план похода за «спидстером», а потом он сказал:
– Мне на кладбище кто-то помогал.
– Кто? – спросила Ирина, стараясь выглядеть удивленной.
– Не знаю. Кажется, кроме тебя, некому. Ты научилась управлять аномалиями? Тебе плохо по утрам. Что происходит? Почему ты ничего мне не…
– Я ничего не делаю, – перебила его Ирина. – Я такая же, как и была. Перестань. Со мной все в порядке.
– Ты меня за дурака-то не держи, – ответил он. – Освободим Юлю и твоих друзей – и быстро в больницу. Это не шутки. Обещаешь?
– Конечно.
Адам уже почти не сомневался. Она беременна и знает об этом. Но время есть, и она не хочет в больницу, пока не нашла сестру. Боится, что, если о Доме узнают на Большой земле, просто зачистят всех без разбора. Кто будет отделять плохих от хороших?
Он много думал об этом в последнее время. А еще о том, что будет, когда они освободят Юлю. Да ведь она проклянет их, будет рваться обратно к своему ангелу. Может, вытащить их обоих? Но проблема в том, что ангел-то скорее всего подчиняется Профессору. Это у него, Адама, подчиняемости нет. А как к побегу отнесется другой ангел, он помнил по Егору.
К вечеру мутило поменьше. Ирина наслаждалась овсянкой с беконом из банки, что взяли в лаборатории. Настроение было прекрасное, только жалко Тасю. Девушка ковыряла свою овсянку без аппетита, глаза у нее припухли от слез. Сейчас Ирина заметила, что она не так уж красива, как ей казалось раньше. По-мужски широкие плечи, не слишком изящная талия, и вообще Тасе не мешало бы скинуть килограммов пять, а лучше семь. От этого ее стало еще жальче. Ирина решила как-то поддержать бедняжку.
– Тась, а где ты программы взламывать научилась? У Пита не самый простой пароль, а ты его за пару минут хакнула.
Девушка подняла на нее взгляд.
– Хилый у него пароль, и защита – фуфло, – проговорила она без энтузиазма. – Ирина0309.
– Что «Ирина0309»? – не понял Адам.
– Новый пароль Пита. Наверняка 0309 – это ее день рождения, – сказала Тася, кивнув на изумленную Ирину.
– Да, третье сентября, – растерянно проговорила Ирина. – Не похоже на него.
– У тебя и с ним роман был? – ядовито спросила Тася.
Ирина растерялась. А Тася держит удар. Молодец, вопрос в традиции лучших стерв.
– У Пита не было романов, – сказала Ирина спокойно. – Он женат на работе. Но, может, его заставили сменить пароль, а он поставил такой, чтобы я смогла догадаться?
Тася фыркнула. Адам пристально посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Ирину.
– Давайте проясним наши отношения, – сказал он. – У нас одна цель – это спасение людей. Мы все друзья, относимся друг к другу с пониманием, стараемся поддержать, а в бою – прикрыть. Мы заботимся друг о друге. Мы не язвим, не высмеиваем и не подставляем друг друга. Да?
Лаки громко чихнул, разрядив накалившуюся обстановку. Тася положила ему в миску недоеденную овсянку, и он принялся с аппетитом уплетать ее, чавкая и хрюкая. Девушка села на пол возле него, сложив ноги по-турецки и прислонив голову к стене.
– Вы хотели знать, как найти «джинн», – сказала Тася. – Так вот. Я слышала, что «джинн» образуется там, где множество людей восторгаются смерти невинных. Где на смерть смотрят как на представление. Изо дня в день. Чем дольше, тем лучше. Но увидеть артефакт может только святой. Кажется, среди нас таких нет.
У Ирины возникло дежавю. Она уже слышала о чем-то подобном. Но что это было? Когда и где? Ну конечно, в Петровском лагере! Сердце бешено заколотилось.
– Я знаю, где он может быть! Когда мы с Питом были у Монаха… Он говорил, возле картины «Иван Грозный убивает своего сына» должен возникнуть редкий артефакт. Он называл его «Просите, и дано вам будет». И увидеть его может тот, кто не делает мерзость душе Господа. Это ведь похоже на «исполнитель желаний», да? И место подходит. Тысячи людей восторгаются картиной, на которой изображена смерть невинного.
Ирина вскочила и забегала по кухне.
– Да, это наверняка он, наверняка! – повторяла она.
Тася ухмыльнулась.
– Артефакт может быть возле картины, но увидишь ли ты его? Что значит «не делает мерзостей душе Господа»?
Ирина напряглась, вспоминая.
– Какие-то «Притчи», что-то вроде заповедей, но не совсем так. Там не было «не убий, не прелюбодействуй». Как-то менее конкретно. Руки, не делавшие зла, не лгущие губы – в этом роде. Но в целом это тот, кто не грешит. М-да…
– А как те люди на ипподроме собирались увидеть «джинн»? – спросил Адам у Таси.
