Ах, как же хорошо! Наконец-то свобода. Поговорить можно и после.
Кейт смотрела, как грудь Дэвида вздымается и опадает. Он глубоко спал. Она приняла решение.
Кейт лежала в постели на спине, глядя в белый потолок, раздумывая, пытаясь понять, что чувствует. Она чувствует себя… снова живой, цельной… и в безопасности, даже несмотря на угрозы Кигана. Отчасти ей хотелось разбудить Дэвида, поведать ему, что они в опасности, что нужно выбираться отсюда. Но что он может поделать? Пулевые ранения в его ноге и плече не зажили еще и наполовину. Она лишь толкнет его на смерть.
Одевшись, Кейт потихоньку выскользнула из его комнаты, аккуратно прикрыв дверь.
— Я высказался недвусмысленно.
Услышав этот голос, она чуть не подскочила. Обернулась: Киган стоял буквально у нее за спиной с написанным на лице выражением… печали, огорчения, сожаления?
— Я ему не сказала.
— Сомневаюсь…
— Это правда, — Кейт чуть приоткрыла дверь, сквозь щелочку показав Дэвида, лежащего на спине, прикрытого простыней лишь до пояса. И снова бережно прикрыла дверь. — Мы вообще не разговаривали. — Она потупилась. — Это было прощание.
Тридцать минут спустя Кейт смотрела на огни Северной Африки из иллюминатора самолета, летящего на юг, к Антарктиде.
— Дэвид, проснись!
Вэйл открыл глаза. Он по-прежнему был в чем мать родила, лежал на том же месте, где уснул. Он пощупал постель рядом с собой. Пустая. Холодная. Кейт и след простыл.
— Дэвид! — Над ним стоял Говард Киган.
— Что такое? Который час? — Вэйл сел в постели.
Его бывший наставник сунул ему сложенный листок.
— Около двух часов ночи. Мы нашли эту записку в комнате Кейт. Она ушла.
Дэвид развернул листок.
Дорогой Дэвид!
Не вини меня. Я вынуждена пойти на сделку ради детей. Я знаю, что вы штурмуете головной офис «Иммари» сегодня утром. Надеюсь, вас ждет успех. Я знаю, что они отняли у тебя.
Удачи,
В голове Вэйла началась лихорадочная скачка мыслей. Могла ли Кейт так поступить? Что-то тут не сходится.
— Мы считаем, что она ушла несколько часов назад. Я подумал, ты должен знать. Сожалею, Дэвид. — Говард направился к двери.
Вэйл попытался проанализировать тактическую ситуацию, стараясь сохранять объективность.
Киган взялся за ручку двери.
— Погодите! — Дэвид в раздумье поглядел на него. Какие у него есть варианты? — Я знаю, куда она отправилась.
Обернувшись, Говард бросил на него скептический взгляд.
— На Тибете нам дали дневник, — рассказывая, Дэвид поспешно одевался. — В нем была карта тоннелей под Скалой; там есть что-то нужное им.
— Что именно?
— Не знаю. Но, думаю, она отправилась за этим — чтобы использовать при переговорах. Какова наша ситуация?
— Все снаряжаются. Мы почти готовы к штурму.
— Мне надо с ними поговорить.
Тридцать минут спустя Дэвид вел последних в мире двадцать трех агентов «Часовой башни» через тоннели под Гибралтарской скалой. Он сказал им, что должен идти, что должен отыскать Кейт и что может припоздниться с участием в штурме. Да и потом, по большей части ему уготована роль парадного генерала. Его ранения, особенно ногиґ, делают его непригодным для активного участия в штурме. Ему придется сидеть за столом, следя за экранами и показаниями датчиков, координируя действия во время операции.
Его коллеги-агенты согласились единодушно: они будут держаться вместе, сперва обследуют тоннели, вернут Кейт, а уж потом возобновят первоначальный план. Содержимое этой камеры может обернуться неким тактическим преимуществом во время предстоящей главной операции.
Склад они рассчитывали взять почти без сопротивления и не были разочарованы в своих упованиях. Склады даже не охранялись. И даже не были заперты, хотя должны бы. Команда «Часовой башни» нашла обычный кодовый замок, вроде тех, что используют для запирания шкафчиков в школах — лежащий на земле с дужкой, сломанной пополам. Явно работа Кейт. Очевидно, Иммари забросили участок давным-давно, считая его не заслуживающим внимания. Однако отсутствие охраны еще больше разбередило подозрительность Дэвида.
