Ген человечности - 3 полностью

— Это свои…

— Уверен? — Мик настороженно посмотрел на меня.

— Я знаю их командира…

— Почему он не мог переметнуться?

— Если он переметнулся, значит — все. Точно все. Мы вдвоем все равно мир не перевернем. Я пошел. Ты прикрываешь, пока не высовывайся.

Трофей я оставил здесь же, держа наизготовку оружие, спустился вниз. Если бы сейчас мне попался на дороге одержимый — пришлось бы стрелять и черт знает что началось бы. У тех морпехов, что прибыли вместе с генералом нервы явно на взводе — вообще они сейчас у всех на взводе. И услышать стрельбу в надстройках — им бы явно не понравилось…

Перед выходом на палубу я повесил оружие на грудь, чтобы показать свою миролюбивость и нежелание стрелять — и правильно сделал. Стоило мне только выйти из двери — как несколько человек взяли меня на прицел…

— Не двигаться! Бросить оружие, поднять руки!

Я медленно поднял руки…

— Свои! Армия США!

— На колени!

Ведь и в самом деле выстрелят, придурки — всегда знал, что в морскую пехоту идут те, кому в армии делать нечего…

Медленно опустился на колени, стараясь не сделать ничего такого, отчего бы у кого-нибудь сдали нервы или зачесался палец…

Поднявшись из-за укрытий на палубе, ко мне стали приближаться двое, держа меня на прицелах своих М4. Пацаны совсем еще — оба как на подбор здоровые, белобрысые с простыми бесхитростными лицами сыновей фермеров. Последний призыв, после финансового кризиса, лишившего многих работы и после потерь в Ираке и Афганистане. Цифровой камуфляж смотрелся на них… как-то не так…

— Стоять!

Морпехи замерли на месте, недоуменно оглянулись…

— Отставить! Я его опознал…

Генерал почти не изменился. Тощий как палка, жесткий как камень, загорелый до черноты. Камуфляж без знаков различия, два пистолета — он всегда носил с собой два пистолета, этакий шик еще со времен «дурной земли». Зеленый берет — тоже с тех времен заткнутый за погон. Почти не изменился, не постарел даже… Интересно, как он ко мне отнесется? Того, что я уйду из армии, он не ожидал никак — но я ведь не в частную военную компанию, на большие бабки ушел. Просто надоело все до озверения…

— Воюешь, капитан…

— Так точно, сэр… И вы не сидите на месте…

— Есть такое… Ты снайперу то своему отбой дай, а то беда какая случится…

Генерал Котлер был родом из самых низов — хлебнул и Вьетнам и Гренаду и Панаму и оба Ирака. Во Вьетнам он прибыл совсем зеленым лейтенантом — и выжил потому, что имел глаза и умел ими пользоваться. Хорошо пользоваться. Мика он, конечно же, увидел…

Я обернулся, сделал знак Мику, что безопасно…

— На судне чисто?

— Не знаю, сэр…

— То есть как это — не знаешь? — нахмурился генерал.

— Я не смог зачистить даже все надстройки теми силами, какие у меня есть, сэр… Одержимых, скорее всего нет по крайней мере в надстройках. А что в машинном творится — не знаю, я туда не спускался…

— Одержимых?

— Ну этих… психов, что на людей бросаются.

— Мы их так и зовем — психи…

— Вы знаете, что происходит, сэр?

Генерал потер лоб.

— Здесь не самое лучшее место для долгого разговора. Безопасное место на этом корабле есть?

— Пятый этаж. Рубка. Там выбиты стекла — но там безопасно, сэр.

— Пятый, так пятый… Сержант, ко мне!

Пока командир отряда морской пехоты выслушивал указания генерала, я огляделся. Те тучи, что собирались на горизонте — пока совсем небольшие — мне не понравились. Еще и шторма нам не хватало для полного счастья. Вроде для штормов не сезон, они обычно под осень разыгрываются — но черт его знает…

Вертолет тем временем отправился в обратный путь — долго висеть над палубой он не мог, топливные баки не резиновые…

— Сэр…

— Да?

— Здесь могут быть еще два члена антипиратской команды, два, а может и больше. Я нашел одного в надстройках. У них может быть оружие…

— Если бы они были живы и решили бы стрелять, уже стреляли бы — отрезал генерал — показывай дорогу…

Рубка, тот же день…

В рубке по-прежнему было прохладно, гулял ветерок. Чтобы не дышать вонью — тела одержимых мы сбросили вниз, на палубу. Генерал крикнул через окно морпехам, чтобы прибрались — то бишь сбросили все лишнее и воняющее за борт. Мик пошел вместе с ними чистить — он уже примерно знал, где что находится. А мы с генералом остались одни…

Генерала Котлера я знал еще с Ирака, так получилось… Был двух тысяч четвертый год, самое начало войны. Саддамовская гвардия разбежалась, поджав хвост, и все решили, что все закончилось. На самом деле — все только начиналось…

В апреле две тысячи пятого года по дороге в Самарру — в районе Тикрита штабная колонна попала в засаду. Тикрит был одним из самых страшных мест на той войне — отсюда родом был Саддам Хусейн, его сородичи при нем купались в благах, притесняя всех остальных жителей Ирака — а когда мы пришли все это прекратилось. Поэтому, у жителей Тикрита всегда были к нам серьезные счеты…