Ген Человечности полностью

В Детройте, бывшей автомобильной, а ныне криминальной столице США бушевало рождество. По случаю рождества никто не работал (надо сказать, что многие здесь не работали и по всем другим случаям), в громадных моллах (гипермаркет – прим автора) смели со скидками весь рождественский ассортимент. На каждом углу улиц гордо стояли Санта-Клаусы с магнитофонами, вплетавшими в привычный для Детройта фон негритянского разнузданного рэпа знакомые с детства праздничные ритмы рождественских мелодий – типа все той же Jingle bells – символа Рождества.

На углу одной из улиц, чуть в стороне от назойливо брякающего кружкой для пожертвований Санты (Это не шутка. В США Санты действительно собирают пожертвования – прим автора) стоял лакированный, словно облитый черной слюдой Кадиллак-Эскелейд. Двигатель едва слышно работал на холостых оборотах, редкие снежинки падали на крышу и на капот машины и почти сразу таяли.

В салоне Кадиллака сидели двое мужчин. И разговор их был очень и очень нелегким…

– Ты уверен в том, что говоришь?

– Абсолютно – уверенно сказал сидящий за рулем хозяин роскошной машины – вчера я предпринял контрольный эксперимент. Оставил в памяти компьютера приманку – на самом деле этот файл был чушью собачьей, но неспециалист это не увидит. И кто-то на приманку клюнул. Мы под колпаком, Питер я в этом уверен. И наш «левый» журнал с записями экспериментов тоже тайной не является…

– Кто, как ты думаешь?

– В моем понимании – Денмонт.

– Вот сука… Недаром он крутится у нашей лаборатории, хотя у него своя есть. Своих мозгов не хватает – так решил на чужих исследованиях в рай въехать. Сволочь. Пусть только попробует еще к лаборатории подойти – я ему всю морду наглую разобью!

– А ты думаешь, зачем он это делает?

– Известно, зачем! Потому что у него своих идей вовек не было, привык соавторством и плагиатом перебиваться. Вся его репутация – это мыльный пузырь! Помнишь, что он с Ченом сделал? А с Касакисом? Он же просто и нагло присвоил себе их работы, пользуясь тем, что они были его аспирантами! Сука, я тогда ему еще хотел на ученом совете все в лицо сказать – да решил не трогать это дерьмо, не связываться. А вот теперь – все скажу, что думаю.

– Если бы все было так просто… Ты как думаешь, зачем Денмонту армейские погоны?

– Известно зачем. На фоне остальных армейских его тупость и интеллектуальная никчемность незаметна, а вот на фоне профессорского состава она выпирает и очень сильно.

– Да нет… У меня такое понимание, что он не столько ученый, сколько приставлен смотреть за всеми нами от кого-то кто находится на самом верху.

– Ни хрена себе… – выругался Питер Маршал – там наверху, значит, совсем охренели в атаке. Его же поставили руководителем научной группы Альфа. Они что, хотят завалить исследования по теме?

– Так они и заваливаются! Ты не замечаешь, что как раз тема Альфа разрабатывается хуже всех, это отмечается на каждом втором совещании? Научный состав пашет как проклятый, а руководитель темы, который и должен обобщать работу подчиненных, определять перспективные направления исследований – ни в зуб ногой, только по чужим лабораториям шарит. И не забывай – сейчас мы как раз вместо того, чтобы искать новое по своей теме фактически делаем работу за Альфу, причем подпольно. Вот он и сует свой нос.

– Как же он просек про наши работы?

– Да просто. Хоть мы и шифруемся, все равно что-то остается. Все реактивы, анализы, биологические среды, подопытные животные заказываются централизованно. Если наша группа – Гамма – заказывает все то же самое, что и Альфа – выводы может сделать даже такой тупица как Виктор Денмонт, согласись.

– И что нам теперь делать со всем этим дерьмом?

– Аккуратно продолжать исследования – спокойно сказал Каплан – если мы добьемся успеха и по своей теме и по теме группы «Альфа» – то вполне можем поставить на ученом совете вопрос о том, чтобы Денмонта вышвырнули отсюда за бесполезностью, а руководителем научной группы Альфа сделали либо тебя, либо меня. Согласись, так будет намного лучше…