Гильдиец нетвердо стоял на ногах, видимо, попал под оглушение от взрыва, которым сопровождалось создание духовного вихря. Памятуя о законе всех игр, я его оббежал и нанес удар со спины, разрезая лезвием заклинания горло. Я ощутил столкновение с позвонками шеи и понял, что заклинание вот-вот развеется, влил еще маны и довел начатое до конца. Магической энергии в резерве почти не осталось, зато врага охватило пламя, отправив на перерождение.
Битва демонов и гигантов несколько замедлилась. Боссы ждали, пока в них впитаются их маленькие части, прекратившие драки, а демоны пытались схватить разбегающихся игроков, чтобы восполнить жизнь. Фиалочка сидел в стороне, скрестив ноги, и медитировал. Его жизнь и здоровье скачками прибавлялись.
Я воспользовался его примером и уровень маны стал восполняться. Будто я был сосудом, а на внутренних стенках конденсировались капли, медленно стекая в ямку на дне. Удивительное чувство, раньше такого не было. Когда завершил медитацию, увидел сообщение об увеличении Мастерства магии на единицу, стоящего в полной готовности к битве пылающего Фиалочку, демонов, которым все же удалось поймать жертв и почти полностью завершивших слияние с мелкими копиями Кабана и Боррау. К моменту, когда все снова приготовились к сражению, я как раз успел распределить очки характеристик — по одному в каждый канал силы.
Пора начинать второй раунд…
Мы стояли в полной готовности. Напротив меня Фиалочка, справа — два демона, слева — столько же духов гигантских зверей-боссов. Как именно началась свалка уловить не удалось несмотря на всю наблюдательность. Просто вдруг стало заметно, что демоны уже вгрызаются в ноги Кабана. Боррау от их атаки на удивление ловко уклонился и принялся полосовать спины врагов когтями.
Дед Алисы сосредоточил удары своих не по уровню сильных рук и ног на хомяке, который не мог подобно жабе схватить дух одного из игроков длинным языком и подпитать свое здоровье. Ему доставалось от Кабана, игнорирующего демоническое земноводное. Когда я успел отойти на несколько шагов — сам не заметил. Однако мысль о том, что здесь нельзя перейти в астрал, доставляла неудобство. Что если подобное ограничение появится в основном мире игры?
Сейчас я лишился того преимущества, которое давало мне ускоренное восприятие. Все движения тормозились, а значит нужно использовать тактику привычную для мага — держаться подальше от сражения и посылать меткие и по возможности разрушительные чары. Вот только, чтобы наверняка попасть в глаз монстру нужно заставить снаряд лететь с большой скоростью, то есть — влить большое количество маны в вектор, а этого делать нельзя ведь тогда уменьшится мощь разрушения.
Выжидая удобный момент, я создал форму сверла, его режущую кромку из границы напитало разрушение. Два вектора по касательным обеспечат вращение орудия. Теперь каждая вложенная капля маны окупится сторицей. Оставил в запасе ровно столько, чтобы хватило активировать мерцающий шаг.
Осторожно подбираться к разъяренным бойцам, которые совершают удивительные маневры в попытках уничтожить противника — задача сложная, но выполнимая. Без возможности двигаться с высокой скоростью, соваться в эту бурю — совершенное безумие. С моими характеристиками выжить не удастся.
Фиалочка пропускал один удар за другим, пока не осталась треть от всего здоровья. Тогда он отскочил в сторону, но жаба плюнула слизью. Пламенное тело старикана вдруг потускнело; его движения замедлились. Добивать его демоническая тварь не стала, а предпочла скакнуть подальше от Боррау, однако Кабан встретил ее пинком. Много урона нанести не смог, но траекторию подправил.
Земноводное-переросток, окруженное темной аурой злобы, кувыркнулось по грязным облакам, поднимая тучу мерцающей пыли. Стоило мне сделать шаг, как в мою сторону метнулись огромные выпученные глаза демона. К счастью, как только жаба открыла рот, чтобы сделать выпад своим языком, обзор ей перекрыли Кабан с хомяком. Боррау замер недалеко, чтобы спустя секунду сорваться с места серой лентой и пригвоздить хомяка к дымчатой земле всем своим весом.
Кабан сделал два шага назад, и с ревом наклонил голову, украшенную гигантскими клыками. Вперед он рванулся так, будто хотел протаранить гранитный замок. Огромный желтый бивень пронзил мохнатого демона, который противно запищал от боли. Крови не было, но сияние кабаньего клыка стало размываться, словно кто-то разбавлял краски, которыми он был нарисован. Темно багровый узор растекался не на поверхности естественного оружия зверя, а несколько глубже. То же самое происходило с когтями Боррау.
Фиалочка обрушил мощный удар кулака, сотканного из яростного пламени, которое перед самым столкновением с демоном стало совершенно белым. Тотчас животное распалось в тучу темных брызг, внутри которой виднелся кроваво-багровый пламень. Фиалочка начал к нему прорываться, разгоняя в воздухе темную взвесь. Она, впрочем, уступала весьма неохотно, будто еще помнила, что должна быть единым целым.
