– Что Вы, милая Вы моя, – возразила свидетельница, напомнив Евангелине деда Тихона, сама того не подозревая. – Разве два квартала для Петербурга – это много? Да и пешочком быстрее, чем на автобусе или на метро. И такое в Питере бывает. И нашим девчатам даже нравилось, что они ходили друг к другу в гости пешочком. Квартиру в городе, что досталась мне от моих родителей, я же так и не продала. Сдаю её в разгар отпусков. А так, мы с Аришкой то в Пушкино, то в городе обитаем.
Свидетельница на минуту замолчала и промокнула краешком носового платка уголок своего бесцветного глаза. Тёмные, почти фиолетовые, от бессонных ночей круги под глазами делали лицо посетительницы ещё более отталкивающим.
– Бедная девочка! Бедная Варенька! Какому скоту она понадобилась-то, невинное дитя?..
Тамара Алексеевна в упор посмотрела на следователя. Ева, в свою очередь, заметила, что глаза посетительницы наполняются неподдельными слезами.
– Как подумаю, что на месте Вареньки могла бы оказаться и моя Ариша…, – продолжала канючить свидетельница. – Вы пообещайте мне, Евочка Фёдоровна, что найдёте этого гада!
– Не плачьте, Тамара Алексевна! Выпейте лучше стакан воды, – предложила Евангелина свидетельнице. – Я постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы найти преступника.
– И на том спасибочки, Евочка Фёдоровна, – тихим голосом сказала Тамара Алексеевна, опять напомнив Еве деда Тихона. – Я могу идти?
– Да, Вы – свободны. Только подпишите, пожалуйста, подписку о невыезде, – махнула рукой следователь Ева Дмитриева. – Это необходимо для выяснения всех обстоятельств дела, – пояснила она свидетельнице.
– Да, конечно, – согласилась, не раздумывая, Тамара Алексеевна, и подписала требуемую бумагу. – Куда уж мне отсюдова выезжать, с моей-то работой? – прибавила она, едва заметно улыбнувшись.
«Кажется, дед Тихон назвал её, «Ломовая лошадь»? – припоминала Евангелина, глядя вслед удаляющейся кругленькой фигурке, перекатывающейся с боку на бок. «Я бы сказала, что она – Колесо из-под Телеги. Но такая фигура, реально, вряд ли способна на убийство. Обывательница, что беспокоится больше за себя и за свою дочь. Чем за других. Но презирать её за то не следует. Она просто не умеет по-другому жить и имеет право поступать так, как считает нужным сама», – вынесла вердикт следователь Ева Дмитриева своей недавней посетительнице.
И тут она заметила пушистую метёлку чёрного хвоста пуделя, увязавшегося за свидетельницей. «Не нравится мне это», – подумала Ева. «Попрошу я, пожалуй, детдомовского Витьку последить за пуделем Тамары Алексеевны», – решила она и, отвернувшись от окна, подошла к серванту, взяла оттуда недопитый бокал вина и залпом допила его.
В тот день, после посещения свидетельницы, она не планировала больше никаких дел и хотела заснуть, без сновидений, на пару-тройку часов, чтоб поздним вечером и ночью опять приступить к изучению дела об исчезновении двенадцатилетней Вари Антиповой.
Глава 5. ЛЕСНАЯ ЖИЗНЬ.. ИЛИ СМЕРТЬ?
Вангелия снова бежала по лесу, спотыкаясь о змеевидные корни деревьев. За своей спиной, потной от быстрого бега и страха, она слышала тяжёлую поступь шагов. Она не оборачивалась, но знала, что за маской Анонимуса скрывался теперь дед Тихон, который вопил, перекрывая своим громовым голосом завывание бури: – «Верь мне!! Только так ты найдёшь своего Ангела!!!»
Маленькая девочка Ева споткнулась об очередной корень, упала ничком в грязную, размытую непрекращающимся ливнем землю и закрыла голову руками, ожидая своей участи и беспрекословно смиряясь с ней.
Вдруг всё смолкло. Порывистый ветер перестал дуть. Дождь прекратился совсем. Шаги смолкли. Тишина. Тёплые лучи солнца ласкали озябшую спину ничего не понимающей Еве. Она медленно поднялась на ноги и увидела до боли знакомую полянку посреди летнего леса, залитую светом сияющего во всей своей красе Короля Солнце.
Вековые дубы, под руку с молодыми берёзками, стояли по краям опушки и, казалось, перекликались с бравыми тополями-часовыми. Птицы беспечно щебетали, укрытые кроной деревьев от постороннего взгляда. Иногда посреди тёмно-зелёной листвы мелькал рыжий хвост белки.
Евангелина, с щемящей тоской в сердце, наблюдала, как чуть поодаль её родители складывали в стоящую рядом плетённую корзину найденные и аккуратно срезанные ножичком белые грибы и шампиньоны.
– А ты что нашла, Ева? – неожиданно спросила белокурая девочка, со смеющимися глазами. – Я – ничего. Посчитаемся нашей считалкой?
Евангелине хотелось закричать «НЕ-Е-Е-Е-Т!». Но ком в горле мешал ей произнести хоть одно слово. Она была вынуждена молчать. И её сестра Ангелина, не дожидаясь ответа, начала свой отсчёт: «Иди своей тропинкой, а я пойду своей тропой… Тебе направо, мне – налево! Чур, не подглядывай за мной!..» Ангела развернулась и, заливисто смеясь, побежала в противоположную от сестры сторону.
