Седьмого сентября правительство Польши перебралось в Люблин. Двадцать восьмого немцы заняли Варшаву, и германское радио сообщило о полной победе вермахта.
Семнадцатого сентября советские войска перешли польские границы и двинулись навстречу вермахту. Двадцать второго Красной Армией были заняты Брест и Львов, где она встретилась в теплой и дружественной обстановке с войсками Гитлера.
Это знаменательное событие было отмечено впечатляющим советско-германским парадом в Бресте, на улицах которого были повсеместно развешаны красные флаги — половина из которых была украшена свастикой, половина — серпом и молотом. С немецкой стороны парад принимал генерал Гудериан, с советской — комбриг Кривошеин.
Сталин и Гитлер чувствовали себя победителями. Причем у Генерального секретаря ЦК ВКП(б) было гораздо больше причин для радости. Ему удалось убедить Запад, что именно фюрер является носителем вселенского зла, а он, сын простого грузинского сапожника, всего лишь пытается спасти мир от «коричневой чумы».
Официальная советская историография описывает этот эпизод как переход советскими войсками границы с целью «взять под защиту население Западной Украины и Западной Белоруссии».
Третьего сентября Франция и Англия, следуя своим обязательствам перед Польшей, объявляют войну Германии, названную впоследствии «странной войной» из-за того, что ни первая, ни вторая не вели против агрессора никаких боевых действий. Французы продолжали рассчитывать на «линию Мажино» как на панацею от гитлеровского вторжения.
В первые месяцы «странной войны» ста десяти англо-французским дивизиям противостояло только двадцать три дивизии вермахта. Остальные силы гитлеровцев вели боевые действия на востоке Европы.
Двадцать шестого сентября правительство Даладье издает декрет о запрете Французской коммунистической партии (ФКП), а в октябре выдает ордера на арест не мобилизованных в армию депу-татов-коммунистов. Распускаются профсоюзы.
Двадцать восьмого сентября 1939 года был подписан советско-германский договор о дружбе, сотрудничестве и границе. Молотов заявил своему немецкому коллеге, что Советский Союз хотел бы вернуть себе Финляндию и Прибалтику, утерянные по условиям Брест-Литовского договора 1918 года.
Министру иностранных дел фашистской Германии Иоахиму фон Риббентропу не хотелось отдавать Сталину всю Прибалтику, и он предложил компромиссный вариант: Литва — рейху, Латвия и Эстония — Советам. Однако аргументы СССР оказались более серьезными.
Позже бесноватый фюрер писал:
«Пакт с Россией не мог побудить меня по-иному отнестись к внутреннему врагу. Но сами по себе коммунисты мне в тысячу раз симпатичнее того же Штархемберга (
Сразу после подписания пакта Советская Россия предложила прибалтам подписать договор о базировании Балтийского флота в прибалтийских портах, что было немедленно сделано. Уже в середине июня правительствам прибалтийских стран предъявили ультиматумы, в которых их обвиняли в том, что они планировали нападение на Красную Армию и требовали немедленной отставки прибалтийских правительств, а также допуска советских воинских контингентов на территории Латвии, Литвы и Эстонии. Москва заявила, что в формировании новых прибалтийских правительств примут участие ее представители.
Ответ прибалтов не имел никакого значения для Москвы (и Латвия, и Литва, и Эстония приняли сталинский ультиматум). И вскоре под руководством В. Деканозова, А. Вышинского и А. Жданова в бывших независимых странах были созданы новые правительства.
Тем временем французские монополии в нарушение всех постановлений правительства и этических норм через подставные компании в третьих странах наращивают поставку в рейх новейшего технологического оборудования и стратегического сырья. Только в декабре из Франции в Германию было вывезено около двадцати тысяч тонн железной руды.
Весной на западных границах Франции было сосредоточено до ста пятнадцати немецких дивизий.
Двадцать четвертого февраля германским генеральным штабом был утвержден окончательный вариант нападения на Францию. Восемнадцатого марта Адольф Гитлер и Муссолини встретились на перевале Бренкер, где договорились об участии Италии в предстоящих боевых действиях.
Де Голль обращается ко всем крупных политическим деятелям Франции с требованием немедленных действий во имя спасения страны. Он заклинает принять срочные меры, дабы предотвратить блицкриг на территории Франции; он предлагает собрать воедино все имеющиеся танки и создать крупные танковые соединения, которые смогли бы противостоять аналогичным соединениям вермахта.