К офицерской судьбе Антона вели и любимые детские игры (сабли, ружья, «война»), и то, что все его детство и отрочество прошли среди военных. В гимнастическом зале батальона он занимался спортом; вместе с уланами водил копей на водопой и купание; в тире пограничников стрелял дробинками; со счетчиками пробоин в мишенях сидел в окопе под свист пуль; пристраивался к роте и подпевал песни («Греми, слава, трубой, за Дунаем, за рекой»). Разумеется, навсегда запомнились рассказы отца о долгой его солдатской и офицерской службе, личный отцовский пример и предсмертный завет.
Выбор Антона состоял лишь в одном — в какое военное училище поступать. Хотя и в этом вопросе существовала определенная предрешенность. В конце 80-х годов XIX в. в России были армейские училища трех типов: военные, юнкерские и юнкерские с военно-училищным курсом. В первые принимались только окончившие кадетские корпуса, представлявшие собой средние учебные заведения с военным режимом. Как правило, в них обучались дети из состоятельных слоев общества, к коим Антон явно не принадлежал. Вторые предназначались для выходцев из всех сословий, включая тех, кто не имел закопченного среднего образования, и это придавало им характер второсортности. Сюда поступать Антону не хотелось. Оставались третьи. Юнкерские училища с военно-училищным курсом имели программы одинаковые с военными училищами, и зачислялись в них вольноопределяющиеся солдаты, то есть закончившие высшие или средние гражданские учебные заведения. Выбор, естественно, пал на последние. Для этого предварительно Антон записался в полк города Плоцка, а осенью 1890 г. поступил в Киевское юнкерское училище с военно-училищным курсом.
Подтвердилось давно семейное поверье. Еще на первом году жизни Антона, отмечая какой-то праздник, родители его разложили на подносе крест, детскую саблю, рюмку и книжку, чтобы погадать о судьбе ребенка. Считалось, то, к чему первому прикоснется ребенок, и предопределит его дальнейшую жизнь. Сначала Антон потянулся к сабле, затем поиграл рюмкой, на остальное и не посмотрел. Отец потом подсмеивался: «Ну, думаю, дело плохо: будет сын рубакой и пьяницей!»
Антон Деникин, сын майора пограничной службы, бывшего крепостного крестьянина, стал на тропу профессионального воина, преисполненный высокими помыслами защитника Отечества.
Два года пребывания в Киевском юнкерском училище (1890–1892) стали важнейшей вехой в его жизни. В его стенах завершились юношеские смятения, в основных своих чертах сформировались качества гражданина и офицера.
Эти процессы протекали в весьма сложной и противоречивой обстановке. Общественную атмосферу России конца XIX века определило, в основном, противостояние двух тенденций.
Первая выражала стремление перевести страну на рельсы буржуазного развития. Этому способствовали реформы царя Александра II (отмена крепостного права, судебная, военная, земская и другие реформы). При всей своей половинчатости (сохранение привилегий старого слоя, идеологии самодержавия, политических структур, препятствующих прогрессу и продвижению к власти буржуазии), они тем не менее встряхнули и пробудили Россию от вековой спячки. Реформы изменили былую старину, хотя и старина продолжала вязать по рукам и йогам сами реформы. На политическую арену страны выдвинулись идеологи либерализма и революционоаризма. При всей разнице между ними они выступали против монархии, за быструю «западнизацию» России, зачастую пренебрегая тем, что она не просто европейская, по евроазиатская страна.
Такой поворот событий привел в действие консервативные, реакционные силы. Предопределив вторую тенденцию, эти силы выступили даже против реформ сверху, несмотря на то, что они исходили от самого царя. И противники новшеств одержали верх. Александр III, заняв трон в 1881 году, а за ним и его наследник, ставший царем Николаем II в 1894 году, выражая интересы сил, отживших свой век, попытались повернуть колесо истории вспять. В своем дневнике последний, убежденный в своей правоте, изрекал: конституционализму «в России мешает сама Россия, ибо с первым днем конституции начнется конец единодержавия. Оно требует самодержавия, а колец самодержавия есть конец России».
В начале 80-х годов на смену реформам Александра II пришли контрреформы Александра III, продолженные затем Николаем II. И хотя полный возврат к дореформенным порядкам был невозможен, тем не менее, предпринятые меры создали препоны на пути набиравших темпы капиталистических преобразований. Внезапное торможение естественной эволюции бросило под колеса с трудом раскочегаренного паровоза, продолжавшего по инерции двигаться с прежней скоростью, все хозяйство и тем самым повлекло за собой резкое обострение всего комплекса социально-экономических и идейно-политических противоречий. В этом и заключался глубинный источник катаклизмов, сотрясавших Россию на протяжении последующих лет.
