Что может сделать великий князь и цесаревич для предотвращения поражения России в Русско-японской войне? Ну, например, попытаться убедить царя вовсе не ввязываться в эту авантюру. Однако этим занимались многие помимо наследника, и результат известен. Или добиться дополнительного финансирования флота? Не факт, что получится, еще более не факт, что поможет, да и денег в казне все равно нет. Может быть, поставить во главе армии толковых генералов? Но где их взять, да и нет у цесаревича таких полномочий. Зато у него есть недавно приобретенный друг, бывший советский инженер дядя Жора, который уже два года живет в России начала двадцатого века. А значит, еще не все потеряно!
Поняв, что заснуть мне так и не удастся, я встал и оделся. За окном было темно, до рассвета оставалось часа полтора. Сунул было в зубы сигарету, но она сразу показалась натуральной мерзостью. Так и есть, простудился, вот ведь некстати-то как…
Начало 1904 года в Гошином мире сильно отличалось от нашей реальности, — главным образом, отсутствием войны с японцами, ведь сегодня шестое, то есть теперь уже седьмое февраля. Правда, вчера они заявили о разрыве дипломатических отношений, так что завтра-послезавтра, глядишь, начнется…
Всю предыдущую неделю погода была абсолютно нелетной — шторм, иногда со снегом. Но вчера это безобразие начало помаленьку утихать, пора выпускать разведчиков — взлететь можно и затемно, а над целью уже рассветет. Я распорядился по телефону, выслушал «есть» дежурного и уже собрался положить трубку, как дежурный взволнованно закричал:
— Со стороны Порт-Артура какая-то стрельба!
— Узнайте, в чем дело, и доложите, — буркнул я, подозревая, что мы имеем запоздавшую на неделю с лишним атаку миноносцев. Только почему под самое утро, им же трудно будет потом уйти, ведь рассветет скоро.
В течение следующего получаса я выслушал несколько докладов: не то «Цесаревич», не то «Ретвизан», не то оба вместе торпедированы, «Паллада» обстреляна непонятно кем, береговые батареи лупят неизвестно куда, и вроде бы в свете прожекторов мелькнул вражеский миноносец, ибо все наши были на внутреннем рейде и мелькать никак не могли.
— Дежурную тройку на разведку, — приказал я, глядя на начинающий светлеть горизонт. Похоже, наконец-то распогодилось… Прошло еще минут сорок.
Снова дзинькнул телефон. Уже с первых слов я понял — вот оно, и у нас началось!
— Объявляйте боевую тревогу, первую эскадрилью к вылету без бомб, остальных комэсков ко мне, — сказал я, вешая трубку.
Ситуация казалась не очень понятной. Только что разведчик сообщил, будто неподалеку от скалы Рок он видит около двадцати «варриоров» — так назывались английские бомбардировщики, аналоги наших «пересветов» — после чего связь с ним прервалась. Неужели он ухитрился сунуться под их пулеметы? Не новичок вроде…
Снова зазвонил телефон, и я услышал взволнованный голос дежурного:
— Третий наблюдательный пункт сообщает: с северо-запада приближаются две девятки «варь»!
— Первая эскадрилья — взлет, вторая, третья — готовность, — среагировал я.
Интересно, это те, которых видели у Рока? Вряд ли, тут даже «бобики» долететь не успели бы… Выходит, другие. Откуда, япона мать, они взялись? А ведь сейчас аэродром начнут бомбить. Первая эскадрилья — это, конечно, хорошие пилоты, командует ими сам Полозов, и две девятки «варь» им на один укус, но ведь пока одних будут кусать, другие перед смертью точно успеют напакостить!
— Подготовить ко взлету мой «бобик», — скомандовал я. Как-то мне было не по себе, и вряд ли только из-за болезни… При бомбежке самое безопасное место — в воздухе.
— Вторая, третья — взлет, четвертая, пятая — готовность! Второй полк — есть какие-нибудь известия?
— Нет, в Чалиндзе пока все тихо, но боевая тревога объявлена.
— Пусть поднимают дежурное звено.
В этот момент из-за сопки выползла первая девятка японцев. Два были сбиты тут же, остальные пытались отстреливаться, но «бобики» атаковали их или снизу, или спереди, то есть из мертвых зон. Кажется, эти до аэродрома не доберутся… а вот другие уже добрались, блин! Рядом с командно-диспетчерским пунктом застучала зенитная спарка.
— Вторая, третья, вы-то куда смотрели! — рявкнул я и бросился к своему самолету. Мотор был уже заведен, и я сразу пошел на взлет. Ух, кажется, успел… Разворачиваясь после набора высоты, я увидел, как две «вари» вышли точно на начало полосы. С них посыпались бомбы, и из клубов черного дыма полетели обломки задержавшегося на старте «тузика»… Третья эскадрилья, то есть девять «тузиков», кучей кинулись на врага. «Правильно, что я туда не полез, затоптали бы», — мелькнула мысль. Я попытался что-то скомандовать, но помешала дрожащая челюсть — то ли от озноба, то ли от возбуждения, то ли просто от страха… Наконец мне удалось справиться с речевым аппаратом.
— Я «Дядя», — сообщил я. — Всем, кто в воздухе: да прекратите же вы метаться ошпаренными кошками! Спокойно крутите головами, смотрите, где противник, вспоминаете, чему вас в школе учили! «Змей», организуйте наконец нормальный бой!
— Я — НП первый, — послышался в наушниках голос наблюдателя с горы Ляотешань, — с юга к Артуру идут три «скаута» и три «вари»!
Я осмотрелся. Кажется, тут уже все более или менее ничего — обломки «варь» догорают на аэродроме и около, у нас сбит один «тузик» и два уничтожено на земле… Пора посмотреть, что в Артуре делается. В конце концов, сбить «скаут» будет полезно для имиджа и безопасно для здоровья, машина-то совершенно беззащитная…
Я связался с командно-диспетчерским пунктом и приказал поднять в воздух вторую эскадрилью второго полка, чтобы она летела к Артуру и там поступала под мое начало.
