Генерал-фельдмаршалы в истории России полностью

Тогда-то и проявились трезвый разум Аникиты Ивановича вкупе со стойкостью. Получив приказ Петра I любой ценой продержаться до весны, а после вскрытия Немана скрытно перейти на левый берег и отступить на Брест, он 75 дней готовил войска к спасительному маневру. Усыпив бдительность шведов, Репнин, пользуясь отдаленностью шведских линий, 30 марта организовал скрытную переправу войск через Неман, после чего сжег за собой мост. Быстрыми маршами русские отошли за болота к Бресту. При этом они эвакуировали не только всех раненых и больных, но и не оставили врагу ни артиллерии, ни обозов. Шведский король, не имея моста, смог переправиться через Неман лишь через три дня и догнать русских не смог.

А.А. Керсновский называл вывод армии из Гродно шедевром военного искусства. Что касается Аникиты Ивановича, то, по мнению историка, «его заслуги не были оценены надлежащим образом, а между тем ему обязана русская армия своим спасением из гродненской мышеловки»[128].

А потом произошло то злосчастное сражение при Головчине, когда дивизия Репнина была опрокинута шведами, что заставило отступить всю армию. При выяснении причин поражения генерал, в одночасье ставший рядовым солдатом, зная, как велик гнев Петра, тем не менее, не поступился честью и всю вину взял на себя. Ему претило искать «стрелочников» среди подчиненных.

После Головчина и Лесной боевой путь Аникиты Ивановича пролег через Полтавское сражение. Там он командовал центром армии из 12 пехотных полков, отличился мужеством и стойкостью. Историкам неизвестны подробности того, как конкретно действовал Репнин. Но сам за себя говорит факт его награждения по итогам Полтавской баталии высшим в России орденом Св. Андрея Первозванного. От Полтавы он был направлен во главе дивизии в Лифляндию, участвовал в блокаде Риги. 4 июля 1711 г. Аникита Иванович первым вошел в отбитый у шведов город, в ознаменование чего Петр I назначил его рижским генерал-губернатором.

Репнин участвовал в неудачном для россиян Прутском походе 1711 г. против турок, командуя авангардом. Когда русская армия попала в неприятельское кольцо, и военный совет обсуждал, что делать, он без колебаний присоединился к мнению о том, что лучше умереть, пробивая дорогу через кольцо турок штыками, нежели положить перед ними оружие.

Верную и самоотверженную службу Репнина умел оценить Петр Великий. В начале 1724 г. Аникита Иванович был назначен вместо А.Д. Меншикова президентом Военной коллегии и в том же году 7 мая, в день коронования Екатерины I, возведен в чин генерал-фельдмаршала.

После кончины Петра Великого он был в числе тех сановников, которые отстаивали право на занятие престола не вдовы покойного, а его внука и тезки — будущего императора Петра II (см. очерк о А.Д. Меншикове). Когда под окнами дворца, в котором придворные обсуждали вопрос о преемнике Петра I, зазвучали барабаны, а в зал заседания вошли гвардейские офицеры, Аникита Иванович возмущенно спросил: кто позволил привести полки? В ответ услышал от гвардейского подполковника: «Я велел им придти сюда по воле императрицы, которой всякий подданный должен повиноваться, не исключая тебя» — и не нашел, что возразить. Как, впрочем, и другие сторонники малолетнего Петра[129].

Он чурался всякого рода придворных интриг, чему во многом способствовало его положение провинциального губернатора в Риге. Там он и скончался в 1726 г. на 58-м году жизни.

Фамилия Репнина на этом не перестала звучать в победных реляциях с полей сражений. Внук Аникиты Ивановича — Николай Васильевич, при Екатерине II был удостоен фельдмаршальского чина. С какой же ответственностью должны были хранить честь своей фамилии потомки двух российских фельдмаршалов — Аникиты Ивановича и Николая Васильевича!

Николай Васильевич стал вторым генерал-фельдмаршалом в роду Репниных, приходясь внуком петровскому полководцу, герою Лесной и Полтавы Аниките Ивановичу Репнину (см. очерк о А.И. Репнине). Так случилось, что потомков по мужской линии у Н.В. Репнина к моменту его кончины не оказалось. Тогда Александр I принял весьма неординарное решение. «В ознаменование отличного нашего уважения к воинским и гражданским подвигам покойного генерал-фельдмаршала князя Репнина… и в свидетельство, что истинные заслуги никогда не умирают, но, живя в признательности всеобщей, переходят из рода в род», император разрешил родному внуку Николая Васильевича, полковнику Николаю Волконскому, принять фамилию и титул деда и передать их потомству. Таким образом, «род князей Репниных, столь славно Отечеству послуживших, с кончиной последнего в оном не угаснет, но, обновясь, пребудет навсегда… в незабвенной памяти российского дворянства»[130].