Широкое хождение получила версия, что сердце Кутузова было захоронено в Бунцлау. Вскрытие могилы, проведенное 4 сентября 1933 г., однако, подтвердило, что набальзамированное сердце полководца в серебряной банке погребено вместе с ним.
Даже недоброжелатели отдавали должное уму, проницательности, обширным знаниям, чувству справедливости Кутузова. С примерным благочестием Михаил Илларионович соединял редкую доброту души. А его отношения с нижестоящими, особенно с солдатами, которых он называл своими детьми, сразу заставляют вспомнить его учителя Суворова.
Как-то во время преследования французов Кутузов оказался в расположении лейб-гвардии Измайловского полка.
— Есть ли хлеб? — спросил он.
— Нет, ваша светлость, — отвечали солдаты.
— А вино?
— Нет, ваша светлость.
— А говядина? — уже явно сердясь, вопрошал Кутузов. И вновь услыхав отрицательный ответ, громко пригрозил повесить провиантских чиновников. Солдатам же пообещал: — Завтра навезут вам хлеба, вина и мяса, и вы будете отдыхать.
Выслушав хор благодарностей, Кутузов многозначительно помолчал, а потом с сокрушенным видом произнес:
— Да вот что, братцы: пока вы будете отдыхать, злодей-то, не дожидаясь вас, уйдет…
В один голос закричали лейб-гвардейцы:
— Когда так, нам ничего не надобно, без сухарей и вина пойдем его догонять.
Услыхав эти слова, полководец поднял к небу голову и, утирая слезы, молвил:
— Великий Боже! Чем возблагодарить тебя за милость, что имею счастье командовать такими молодцами!..
Народ платил ему такой же любовью и таким же преклонением. Пронзительно звучат эти чувства в пушкинских строках:
Память о М.И. Кутузове (а вместе с ним и о М.Б. Барклае де Толли) увековечена в установленных на площади перед Казанским собором в Санкт-Петербурге монументах. Идея их установки принадлежала Александру I, в 1818 г. заявившему, что «слава генерал-фельдмаршалов князей Голенищева-Кутузова-Смоленского и Барклая де Толли требует достойных памятников». Свой вклад в художественное решение внес и Николай I, порекомендовавший скульптору изобразить полководцев не как античных героев, а в форменных мундирах. Выполненные по проекту скульптора Б.С. Орловского, кстати, бывшего крепостного, памятники встали на пьедесталы к 25-летию победы над Наполеоном. М.И. Кутузову также установлен памятник в Москве перед музеем-панорамой «Бородинская битва».
Лишь четверо из 63 российских генерал-фельдмаршалов составляли связку отец — сын: Салтыковы и Голицыны. Александр Михайлович Голицын родился в семье известного полководца Петра I — князя Михаила Михайловича Голицына, имевшего в двух браках одиннадцать дочерей и семь сыновей. Александр был третьим из них и в родословной князей Голицыных значился 48-м в VIII колене потомков князя Голицы. «…Фельдмаршал, с отличием служивший в Семилетнюю войну и в первую войну Екатерины II с турками, предводя первой армией, взявшей Хотин; затем он был в Петербурге генерал-губернатором»[50] — из этой записи в «Истории родов русского дворянства» легко увидеть, что все в судьбе Александра Михайловича сложилось, как надо. Хотя в начале гарантий жизненного успеха не было никаких.
На тринадцатом году жизни князь лишился отца. Рассчитывать на чье-то высокое покровительство он не мог, так как род Голицыных был гоним при Анне Иоанновне: при ее вступлении на престол родной дядя Александра князь Дмитрий Михайлович Голицын возглавил членов Верховного тайного совета, которые попытались ограничить самодержавие, а отец — Михаил Михайлович тоже входил в число «верховников» (
