– Зато надежно выведен из строя, – строго заметил Николай. – Что приведет к дополнительным хлопотам у неприятеля – лечение, транспортировка раненых и прочее. Мне нравится – гуманное оружие. Господин де Лавардан, я хочу сам попробовать…
В общем, и это испытание удалось. Я фактически получил контракт на поставку и продал саму конструкцию за очень немалые деньги.
Цесаревич слегка закапризничал, расстроенный тем, что не дали поучаствовать в испытании, но ему, с разрешения отца, я устроил стрельбы из маленького карманного браунинга.
Деревенько было наладился бурчать:
– Куды дитю оружье, совсем ополоумел, хранцузский ирод…
– Будешь вякать… – спокойно прокомментировал я, – и завтра же загремишь в экипаж на Дальний Восток.
Спиридович криво усмехнулся и слово в слово перевел ему мои слова. Матрос перепуганно вытаращил глаза, но тут же исправился и браво отдал мне честь. Я покровительственно похлопал его по плечу и поспешил к мангалу, где Лука и Тайто жарили шашлык, а Николай уже стоял со стопкой арманьяка в руке.
– Ваше величество, у меня есть тост!
Так и живу. Вот честно, порой противно, как в Средние века, так и сейчас, перед государями хвостом мести. Но ради дела придется потерпеть. Не подмаслишь – не поедешь, очень верная русская пословица. На кону стоят несоизмеримо более важные дела, чем моя гордость.
Чем черт не шутит, возможно, и удастся предотвратить кровавый крах империи. Нет, конечно, не только моими прожектами в оружейном деле – я об общем положении дел. Ничего не имею против большевиков, мало того, горжусь тем, что жил в Советском Союзе, но… слишком уж много невинной крови забрала революция. А посему попробуем обойтись без нее.
Но прежде всего – Сахалин.
– Поздравляю, господа, вы отлично поработали…
Выстроившиеся передо мной в ряд мужчины тактично смолчали и лишь благодарственно склонили головы.
– Вы заслужили награду… – Я взял с серебряного подноса, что держал Тайто, конверт, вручил первому юристу и крепко пожал ему руку. – Господин Фишер, благодарю вас.
Церемония награждения быстро закончилась, без лишних проволочек я раздал премии и жестом отпустил свою юридическую команду, после чего подошел к окну.
На улице бойко стучала капель, орды воробьев звонко чирикали, празднуя наступление весны. Но мне, в отличие от них, было немного грустно. Так всегда случается, когда вкладываешь самого себя в дело без остатка, живешь только одной надеждой, что вот-вот получится, что нужно еще немного усилий, а когда наконец все заканчивается, начинаешь чувствовать себя ненужным и дико тоскуешь по тем временам, когда рвал жилы. Рецепт лечения один – надо срочно найти себе новое дело. Хотя о чем это я? Мне и искать не надо: все только начинается.
И да, необходимые формальности уже улажены, договор вступил в силу. Со вчерашнего дня международная корпорация «Лавардан групп» является полноправной хозяйкой Сахалина ровно на девяносто девять лет.
– Тайто…
– Отец?
– Накапай нам по пять капель…
– Християныч? – Лука обеспокоенно оглянулся на дверь. – Мама ить головы нам поотрывает…
– Здесь я еще хозяин, а не моя жена, – преувеличенно грозно отозвался я. – Сказал: налить, значит, исполняйте…
Взял в руки рюмку и слегка заколебался. Со здоровьем действительно очень и очень неважно. Только за последнюю неделю было два приступа – все как всегда, очень короткие, но, черт побери, теперь они с каждым разом все сильней и сильней. Но сейчас-то я себя чувствую как огурчик, а значит…
Уже поднес рюмку к губам, но сразу же обратно поставил ее на поднос. Нет, нельзя. Дело заточено только под меня, сдохну сейчас – все рухнет. Все пойдет кобыле под хвост.
– А вы пейте, пейте, братцы… – Я ободряюще подмигнул ближникам и вышел из кабинета.
Савинков сидел возле камина в курительной комнате и листал газету. Услышав шаги, он отбросил ее и быстро встал.
– Александр Христианович…
– Присаживайтесь, Борис Викторович. – Я сел рядом с ним и достал портсигар. – Что пишут?
На самом деле мне каждое утро подавали сводку, и я прекрасно знал, что творится в российском информационном пространстве, но надо же с чего-то начинать разговор. А этого разговора Савинков ждет еще со вчерашнего дня.
Эсер криво улыбнулся.
– Эк завернули журналюги. По их словам, царь-батюшка чуть ли не мессия, эдакую сделку обтяпал.
– А вы считаете, что Николай совершил глупость, подписав договор?
– Нет, что вы… – Савинков немного смутился. – Решение, конечно, правильное. Но роль царя в России… Да вы и сами все понимаете. Не должна зависеть судьба государства от одного царственного недоумка. Противно читать. – Он брезгливо отбросил газету.
– А вы и не читайте сегодня.
– Сегодня? – Эсер недоуменно поднял бровь. – А завтра, к примеру?
– А вот завтра уже можно и даже нужно. – Я улыбнулся.
Эсер напряженно уставился на меня.
– Неужели начинается?
– Да, Борис Викторович. – Я спокойно кивнул. – Да, все начинается.
– А как же… – Савинков запнулся. – А как же я?
