Вася взвыл от боли и страха и вырвал из цепких пальцев пылающее ухо, но тут же был схвачен за шкирку и повернут лицом к врагу. Его крепко держала, трясла и обзывала Варвара Аркадьевна, заведующая избой-читальней, очевидно внезапно сошедшая с ума. Она была матерью того молодого агронома, которого увезли вместе с теткиным покровителем. Зачем-то она, городская и образованная, приехала с сыном в село, стала заведовать избой-читальней, и, когда сын исчез, новый председатель никак не мог решить, что делать со старухой, но потом плюнул и оставил ее, только велел дом освободить для следующего агронома, и Варвару Аркадьевну приютила глухая и тоже одинокая бабка Демьяниха.
— Ты что, не понимаешь?! Не понимаешь?! Ты не понимаешь?! — продолжала бесноваться заведующая, стараясь вытрясти из маленького стукача всю эту скверну, всю эту скалящуюся и клацающую над русской землей погибель, как через много-много лет будет трясти своего пьяненького сына Василий Иванович. — Никогда не смей этого делать!! Никогда!! Ты слышишь?! Никогда!!
Вася в отчаянии извернулся и укусил бешеную старуху за запястье, так что теперь уже она взвыла, и, крикнув напоследок: «Сама ты гадина!» — убежал.
Но больше он никогда этого не делал. Никогда.
Но давайте теперь поговорим о материях более приятных и возвышенных.
Мы наконец-то вплотную подошли к разгадке великой генеральской тайны, а именно: с каких это щей родной брат шолоховского Нахаленка оказался любителем симфонической и камерной музыки, почему это он держал в зубах не «Яблочко»-песню, а романсы Глинки и «Прекрасную мельничиху»?
Проницательный читатель скажет: да никакой тут тайны нет, просто автор вопреки разуму и совести пытается обелить и даже приукрасить своего совкового героя! Не может такое колхозное быдло и тоталитарный солдафон любить Шуберта! И уж тем более «Stabat mater»!
Но читатель наипроницательнейший сощурит глазки и выскажет интереснейшую догадку о том, что я таким манером намекаю (может быть, бессознательно) на репрессивный и тоталитарный характер самого классического искусства, на глубинное родство всех этих Бетховенов и Гайднов с Гитлером, Сталиным, Маргарет Тэтчер и другими гомофобами и сексистами.
Ах, ребята, ребята…
На самом деле все объясняется просто, как крыловский ларчик: у Васи Бочажка был от природы очень хороший слух, может, даже абсолютный. Немудрящие гармошки и балалайки под говор пьяных мужичков были ему привычны, но неприятны, так же как громогласный хрип и треск репродуктора, день-деньской транслирующего Центральное радио. Ублажить и разнежить этот привередливый слух ухитрялись только певчие птицы, благо тогда их было полно, мы уже и названий таких не знаем.
Вася постепенно научился им подражать и стал так мастерски высвистывать партии соловья, иволги и жаворонка (других названий я и правда не припомню), что случайно услышавший его завклубом, товарищ Гулькин, пришел в необычайное волнение.
Гулькин давно и страстно мечтал об артистической карьере, о славе, но виртуозов-баянистов было и без него хоть пруд пруди, голос же у него был жиденький, а попытки организовать самодеятельный хор или ансамбль народной песни и пляски проваливались из-за недисциплинированности и замордованности колхозников. А этот маленький свистун являл собой шанс, которого Галкин так долго ждал.
В современной русской культуре художественный свист стал просто ругательным словосочетанием, употребляемым, когда надо высмеять бессодержательность и легковесность того или иного художественного произведения или даже философской концепции, а то и какой-нибудь политической доктрины. Вот совсем свежий пример, отысканный «Яндексом»: «Призыв к России вернуть Крым — это чистейший, беспримесный художественный свист. Любимый и проверенный прием популистов».
Но в свое время, в первую половину ХХ века, вернее, в первые три пятых (я во младенчестве еще чуть-чуть застал) художественный свист к популизму никакого отношения не имел, а был вполне респектабельным видом музыкального творчества и занимал пусть скромное, но достойное место на советской сцене. Вот не поленитесь, прочтите соответствующую статью из «Энциклопедии циркового и эстрадного искусства»:
