Инцидент в Уолсолле произошел, когда так называемые «Кроссэйкрс Редз» отправились в Лондон на матч с «Арсеналом». По дороге они встретили на дискотеке в Уолсолле группу местных ребят и провели, по словам Тони, «прекрасный вечер без каких-либо неприятностей». Однако их доставили в полицейский участок, потому что в автобусе был обнаружен духовой пистолет.
Тони сказал: «Мы ничего плохого не сделали, поэтому нас ни в чем не смогли обвинить. Когда пистолет был возвращен, мы запретили его владельцу ездить вместе с нами на матчи».
Я могу запросто наплести с три короба, когда надо.
А потом наша БМПУ сгорела. Однажды вечером ко мне домой пришли Стивен Хесфорд и Вилли Фаррел, которые сообщили, что банда воришек из Бенчила, болевших за «Сити», ездила на ней на матч с «Вест-Хэмом». Таким образом, боевая машина «красной армии» была осквернена.
— Что же нам делать? — спросили они.
— Сжечь ее к чертям собачьим! — сказал я. — Никто на ней больше ездить не станет.
Но, если честно, в тот момент мне было на нее наплевать, потому что я уже нанимал автобусы или пользовался обычными поездами. Времена БМПУ ушли безвозвратно. К тому же некоторые члены нашей банды из Уизеншо обзавелись девчонками и к футбольным делам теперь относились более прохладно. В конце концов наша БМПУ загадочно загорелась возле дома Дэвиса. Ну и бог с ней. Мне было уже почти восемнадцать, и продолжать в прежнем духе я уже не мог.
«Красная армия» двигалась вперед после доминирования во втором дивизионе, но какой ценой! О нас узнало правительство и надавило на Футбольную ассоциацию, чтобы та покончила с хулиганством. Власти рассчитывали на успех в деле установления контроля за нами, но все, что им удалось, так это сплотить нас как боевую единицу. В каком-то смысле, правительство оказало нам услугу. Вокруг стадионов стали возводить стены, но они оказались непрочными. В ходе борьбы с хулиганами было введено ограничение на продажу билетов, и теперь нас загоняли, как скот, в только что сооруженные сектора на гостевых трибунах, в которых помещалось 3000—4000 фанатов. Эта ситуация выковывала из «красных» жестокий спецназ, а не просто армию. Сами того не желая, власти создали спекулянтов, но мы всегда находили способ пробраться на стадион.
Итак, война между правительством и бандами началась. Мобы стали еще более организованными и сконцентрированными. Все, что было у «красной армии» раньше — ношение символики, выбегание на поле, повальные разрушения, массовые атаки на трибуны соперника, — постепенно отмирало, а на смену приходили своего рода «тайные сообщества», ставившие перед собой только одну цель: найти и уничтожить противника. Мы должны были подняться на новый уровень. Время учебы закончилось.
Во времена нашей юности мы очень любили заваривать кашу. Для этого использовались обычные рейсовые поезда, потому что специальные прибывали слишком поздно и нам не хватало времени на обустройство какой-нибудь пакости. В поезде могло ехать 250—350 человек, разделенных на «молодых» и «стариков». Однажды, когда мы возвращались домой после игры в дерби, «молодые» втянули «стариков» в импровизированную драку. Честно говоря, «старикам» нравилось учить нас кулаками. Все началось с легкой перебранки, а потом Эдди «Мясо» из Коллихерста или кто-то другой перешел к активным действиям. Тут же была выкручена первая лампочка и разбита кому-то об голову, после чего прозвучало:
— Слабо подраться?
Произошло это в самом центре состава. Поэтому, когда наш вызов приняли, мы договорились со «стариками», какую из сторон поезда считать своей. В то время в каждом вагоне развешивали пожарные топорики. Гарри «Пес» схватил его и засветил мне по плечу. Другим парням досталось по башке огнетушителем, но только веселья ради, как вы понимаете.
Закончилось все тем, что нас, «молодых», загнали в последний вагон. Внутри вообще ничего не осталось: ни лампочек, ни окон, ни сидений — просто одна железная оболочка. Были и раненые. Кому-то просто хорошо досталось, а Гарри все еще размахивал топором над головой. Наконец поезд прибыл, и, я уверен, все почувствовали облегчение, оказавшись на Пиккадилли. Мы воссоединились и отправились в центр города на поиски «Сити». После этого случая сражения «молодых» со «стариками» стали регулярными.
К тому времени я уже был известен как один из лидеров «молодых», но теперь меня стали признавать и топ-бойцы. У каждого парня, пользовавшегося авторитетом, был свой поворотный момент, когда он делал шаг наверх. Такой момент наступил для меня в Мидлсбро, когда мне было 17 лет.
В декабре 1975 года мы поехали на поезде на очередной матч, который должен был состояться на стадионе «Эйрсам Парк» [111]. Тогда я еще ничего не знал об этом месте, но в тот же день понял, насколько оно непростое. «Юнайтед» постоянно сеял там хаос в ранние 70-е, поэтому нас ожидал особо «горячий» прием. Перед игрой мы должны были пересечь весь город. Местные пытались нам воспрепятствовать, но «красные» прошли сквозь них как нож сквозь масло.
