В конце концов я достиг маленькой деревушки, через которую проходила железнодорожная колея, исчезавшая в тоннеле. Я выбился из сил, но и на поезд было не сесть — единственный, который там ходил, служил для перевозки грузовиков. Все выглядело просто ужасно. Ни одной машины, а идти через тоннель даже мне никогда бы не пришло в голову. Внутренний голос задавал один и тот же вопрос: «Какого черта я здесь делаю?»
Спасение пришло в виде неожиданного каравана «лендроверов» с британскими номерами. Англичане, наконец-то! Я остановил первую же машину и обнаружил, что это были итальянцы, которые ездили на аукцион в Уэльс, чтобы купить там автомобили, а теперь возвращались обратно. Пытаясь объяснить, что мне нужно, я показал им свой шарф, но это никак не прояснило ситуацию. В конце концов они посадили меня в один из «лендроверов» и дали понять, что, переехав через горы, остановятся на ночевку, потому что начнет темнеть.
Мы добрались до итальянской стороны Альп, и мои спасители остановились на ночлег в маленькой гостинице. Я надеялся, что посплю у кого-нибудь из них в номере на полу, но вместо этого они приказали мне остаться в машине, а сами отправились ужинать. Ну и ладно. Я достал из своего рюкзака спальный мешок, залез в него и попытался заснуть, но уже в 5 утра проснулся, дрожа от холода так, как еще в жизни не приходилось.
Стекла в машине покрылись инеем, все вокруг было завалено снегом. Моя кожа стала синей, а челюсти стучали, как маракасы [129]. Я начал растирать плечи и ребра, чтобы хоть как-то согреться, но тщетно. Постепенно над Альпами начало вставать солнце, и небо заголубело. Я почувствовал, что начинаю согреваться и пробуждаться обратно к жизни. Фантастика!
В 7 утра выползли итальянцы — сытые и отдохнувшие гниды. Они высадили меня на каком-то перекрестке, откуда я, как ни странно, доехал прямо до Турина. Правда, произошло это в воскресенье, а матч должен был состояться в среду. Как обычно, пришлось бесцельно шататься по городу, болтать с кем придется, клянчить еду и ночевать на вокзале, но все равно время тянулось еле-еле.
Во вторник вечером я надеялся встретить болельщиков «Юнайтед». Ходил по улицам взад-вперед, но никого не видел. Тогда я еще не знал о том, что, когда «красные» вышли в город, их сразу же атаковали фанаты «Ювентуса». Поэтому наши прочно засели в своих отелях. Я был очень голоден и находился на грани отчаяния, чему очень поспособствовало отсутствие денег. И только в среду наткнулся на большого Гиббо, чуть не умерев от радости. Мы пошли в его отель, он накормил меня и дал денег. Остаток дня я провел с фанатами «Юнайтед», которые уже тусовались повсюду. Никаких неприятностей перед началом игры не возникло, но в воздухе все равно висела угроза.
Я многое повидал к тому времени, но итальянский стадион представлял собой совершенно иной мир. Нам отвели угловой сектор и окружили солдатами. Сидевшие рядом за надежной металлической решеткой макаронники были настроены подчеркнуто враждебно, и после финального свистка в нашу сторону полетело все, что могло лететь. А солдаты с ружьями просто стояли, ничего не предпринимая, в то время как на нас обрушился целый град разнообразных предметов. Никто из наших даже не попытался ответить, потому что мы опасались солдат.
Дэйв Смит, возглавлявший официальный фан-клуб «Манчестер Юнайтед», достал откуда-то мегафон и встал, чтобы обратиться к толпе. Он был очень разумным человеком, поэтому никого не удивило, что Дэйв прокричал следующее: «Не поддавайтесь на провокации, оставайтесь на своих местах, сохраняйте спокойствие, не позорьте славное имя “Манчестер Юнайтед”». Впрочем, никто тогда и не думал драться. Нам следовало дождаться более подходящего момента, который не заставил себя долго ждать.
Только было Дэйв в очередной раз воскликнул «Спокойствие!», как вдруг с итальянской стороны вылетела недопитая наполовину бутылка виски. Мы завороженно смотрели, как она кувыркалась в полете. Бутылка угодила прямо в мегафон, из-за чего Дэйв попятился, упал и скрылся из виду за рядами сидений. Воцарилась напряженная тишина, но затем буквально из ниоткуда появилась верхняя часть мегафона, из которого раздался истерический призыв Дэйва: «На х.. их всех! Мочи ублюдков!»
Все сорвались с места, взбежали по лестнице и бросились на ограждение.
На самом деле, Дэйв был прекрасным человеком. Его уважали за частность не только обычные болельщики, но и так называемые хулиганы. Он знал всех по имени, особенно «выездных», и вел себя как настоящий джентльмен. Фан-клуб в то время пользовался большим влиянием — без него билеты на матч было просто не достать, — но Дэйва лишили всех преимуществ. Я считаю, что эти свиньи просто ограбили его — реального футбольного фаната, который всем сердцем любил «Юнайтед».
Произошедший вслед за падением бутылки инцидент оказался решающим [130].
