Генерал нежного сердца полностью

Ноги зябли и мешали сосредоточиться на чем-то одном. Он ехал и так калякал сам с собой, перескакивая с одной темы на другую, перебирая, как четки, воспоминания о последних своих петербургских днях. Больше он в северной Пальмире не объявится, он это чувствует… Он ехал, торопился домой, где ждал его выживший из ума отец и медленная долгая старость. Впрочем, на иное он теперь и не претендовал.

…Ермолов прожил еще тридцать лет, целую жизнь. Прожил тихо, незаметно, и все тридцать лет в глубине души он отчаянно ждал, что его позовут, что опыт его еще может сослужить службу Отечеству.

Но пока он жил, его не переставал бояться Николай Павлович, вплоть до своего самоубийства в 1855-м. Император был не из пугливых, но Ермолова он боялся, такая странность числилась за Николаем I.

Ермолов прожил еще тридцать лет, хотя жизни как таковой уже не было. Она целиком принадлежала другой эпохе, что он и засвидетельствовал в своих «Записках». Он прожил тридцать страшных, опустошительных лет, находясь на положении узника, словно приговор по делу 14 декабря 1825 года коснулся и его. Впрочем, так оно и было.