Независимо от результата этого опроса, вполне очевидно, что такого “расследования” совершенно недостаточно для серьезного ответа на поставленный вопрос. Для оценки исторических событий, тем более такого масштаба, необходимо “расследовать” (а лучше сказать – исследовать) конкретный ход событий, всю совокупность относящихся к вопросу фактов. Но и этого мало. Необходимо данную конкретную сумму фактов поставить в общую систему, в ту “вселенную”, к которой они относятся. В данном случае речь должна идти и о том значении, которое имела оборона Ленинграда в “контексте” Великой Отечественной войны в целом. Но и этого еще мало для серьезного разговора. Исторический факт не может быть вырван из истории, рассматриваться вне истории страны, вне исторических традиций, складывавшихся веками. Убежден, что Вы и без меня это хорошо понимаете, однако не придерживаетесь этих необходимых для высказывания серьезных выводов условий.
В результате в Ваших словах, процитированных выше, нет ни единого положения, которое хотя бы приблизительно соответствовало конкретной действительности, отражало бы истинное положение дел.
Прежде всего совершенно невозможно в отношении Ленинграда и ленинградцев представлять дело так, будто одни “люди предпочитали за камень погубить других людей. И какой мучительной смертью! Детей, стариков…”. Здесь, что ни слово – то искажение правды. В Ленинграде в принципе не было такой ситуации, чтобы одни люди принуждали других защищать город. Нравится кому-либо сегодня этот факт или не нравится, готовность стоять насмерть, но не пропустить фашистов в город была всеобщим настроением, всеобщим единым порывом. Так было в момент приближения фашистских войск к городу. Та же решимость сохранялась, несмотря ни на какие тяготы и лишения, в дальнейшем. Разумеется, фашисты без устали агитировали жителей Ленинграда сдать город, сулили всех хорошо накормить и обогреть. На передовой они постоянно выставляли из окопов на шесте круг колбасы и буханку хлеба с целью приманить наших бойцов. Поддавшихся на эти приманки были единицы. Остальные, по существу все жители города и все его защитники, с гневом и презрением отвергали эти “гуманные” предложения.
Никто не принуждал идти в народное ополчение сотни тысяч ленинградских рабочих, служащих, интеллигентов. Хотя бы потому, что их не надо было принуждать. Никто не принуждал идти в ополчение 60 000 ленинградских студентов, в том числе хорошо Вам известного Федора Абрамова. Не надо было нас принуждать. Никто не принуждал сотни тысяч ленинградцев – женщин и детей тоже – дежурить возле домов, гасить немецкие зажигалки на крышах, спасать раненых во время бомбежек и артобстрелов. Никто сам не хотел оставаться в стороне. В том числе страдающий от голода сотрудник Пушкинского Дома Дмитрий Сергеевич Лихачев, поднимавшийся под купол здания на дежурство. В том числе 80-летний хранитель Отдела рукописей, выдающийся ученый Иван Афанасьевич Бычков, постоянно выходивший на пост возле ворот Публичной библиотеки (Я показывал Вам его портрет). В день его 85-летия, после снятия блокады, Ивану Афанасьевичу были одновременно вручены орден Трудового Красного Знамени и благословение от Митрополита Алексия. Не будем обижать и его память предположением, будто он не добровольно, а по принуждению совершал свой подвиг.
В Ленинграде никого не надо было принудительно удерживать от эвакуации. Здесь не было при подходе немцев даже подобия массового бегства из города, случившегося в Москве 16 декабря 41-го года. Напротив, нелегко было заставить уехать в эвакуацию. Могу утверждать это на множестве примеров. В том числе на примере своей семьи. Мне, например, специально для этого приехавшему с фронта, так и не удалось уговорить мою мать своевременно уехать. Она хотела во что бы то ни стало посильно участвовать в защите города, разделить общую судьбу его жителей. Кого я должен винить в ее смерти кроме себя, не сумевшего настоять на ее отъезде? Каких-то людей, решивших за “камень” и “коробки” принести ее в жертву вместе с миллионом других таких же? Ни тогда, ни сейчас мне, как и другим ленинградцам, пережившим блокаду, не приходило в голову искать каких-то “дополнительных” виновников гибели наших родных, наших земляков, наших собственных мучений, кроме гитлеровских палачей Ленинграда. Ни им, ни их пособникам в те времена, ни тем, кто по невежеству или вполне сознательно готов оправдать их в наше время, история никогда не простит мучений и гибели ленинградских детей, женщин и стариков. Другое дело – в обороне Ленинграда было много просчетов, ее можно и нужно было организовать лучше. Это большая и важная тема. Но именно ее Вы оставляете в стороне.
