С утра 15 февраля 1943 года подразделения трех стрелковых бригад—102-й, 142-й и 138-й – после сильной артподготовки, организованной И. М. Пядусовым и его штабом, начали новый штурм Городокского узла сопротивления. Артиллерия большой мощности, включая корабельные орудия Балтийского флота, вела разрушение зданий 8-й ГЭС. Части 102-й бригады штурмом овладели 2-м Городком и продолжили наступление на 8-ю ГЭС. 138-я бригада наступала на Городокский узел с юга, с территории «Невского пятачка». 142-я бригада наступала на 2-й Городок с востока со стороны торфяного склада.
17 февраля три указанные стрелковые бригады завершили подавление противника в Городокском узле. Упреждающим огнем артиллерии 67-й армии был практически уничтожен полк противника, спешивший на помощь гарнизону Городокского узла.
Вот что написал об этом И. М. Пядусов: «Наши армейские радисты перехватили ночью радиограмму, направленную фашистскому гарнизону 8-й ГЭС. Она была очень короткой и после расшифровки выглядела так: “держ. выс. полк”. Долго мы колдовали над ней с полковником Б. И. Козновым. Смущало нас второе слово—“выс.”. Что оно обозначало? “Выслан полк” или “высылаю полк”? Если бы дело происходило днем, мы могли бы наземным и воздушным наблюдением установить движение противника. Правда, дорога, ведущая к электростанции, плохо просматривалась, но полк ведь не иголка. Однако, что увидишь ночью?
Между тем следовало спешить, чтобы не пропустить подкрепление вражескому гарнизону. А как это сделать? Мы могли немедленно действовать только артиллерией, поэтому произвели три мощных огневых налета по дороге к ГЭС: один по переднему краю обороны противника, другой по середине пути и третий – по подходам к электростанции. Затем выделили 6 орудий, которые ночью заняли огневые позиции в непосредственной близости от ГЭС, а с рассветом открыли огонь прямой наводкой.
Когда наши бойцы ворвались на территорию 8-й ГЭС, они нашли там трех тяжелораненых гитлеровцев, а остальные оказались уничтоженными.
А как же подкрепление? На подходе к станции валялись сотни фашистских трупов. Все-таки мы накрыли вражеский полк!»[214].
После занятия Городокского узла «Невский пятачок» соединился с территорией, освобожденной 67-й армией во время операции «Искра».
Продолжая наступление в южном направлении, войска 67-й армии к 20 февраля вышли к северным окраинам поселка Арбузово[215].
В этот период борьба с артиллерией противника в зоне ответственности 67-й армии достигала своего пика. Как установила наша разведка, по своей огневой мощи артиллерийские группировки немцев почти вдвое превосходили группу АДД-67. Артиллерия противника имела орудия различного калибра и доставляла нам немало хлопот.
Тем не менее, ни в период строительства низководного моста, ни позднее, когда он уже вошел в строй, противнику не удалось причинить ему серьезных повреждений. А отдельные небольшие повреждения устранялись тут же.
По мнению командования, группа АДД-67 неплохо справлялась с поставленной задачей, но эта задача непрерывно усложнялась. Вскоре (это было в марте) рядом с временным мостом через Неву был построен постоянный железнодорожный мост длиной 845 метров. Защищать мосты надо было и с воздуха, и с земли. Ведь они пропускали за сутки 30–40 эшелонов[216].
Под руководством И. М. Пядусова настойчиво и не без успеха группа АДД-67 вела контрбатарейную борьбу. Но серьезную тревогу у него внушало появление вражеских воздушных корректировщиков. Правда, в первое время наши истребители довольно быстро отгоняли верткие, но сравнительно слабо защищенные самолеты «Фокке-Вульф-190». Так продолжалось до тех пор, пока в воздухе не стал кружить скоростной «Мессершмитт-110», ведомый, по-видимому, очень опытным и решительным летчиком. Для пристрелки он использовал не одну батарею, как это было прежде, а две, иногда и три. Поначалу не страшили его и наши самолеты; он быстро вызывал с аэродрома прикрытие, а сам тем временем продолжал корректировку.
«Опасный враг! – вспоминал Н. М. Лобанов. – С его появлением иногда вся группа АДД-67 открывала огонь на подавление батарей противника, которые вели пристрелку по мосту. Фашисты, в свою очередь, били по нашим огневым позициям, используя разнокалиберную артиллерию всех своих групп. Развертывалась напряженная артиллерийская дуэль, длившаяся 30–40 минут. Особенно часто вспыхивала она в погожие дни.
Каждое утро с тревогой я смотрел на небо. Хотелось, чтобы погода была пасмурной, облачной, нелетной»[217].
Между тем на рассвете 19 марта началось нормальное движение по железнодорожному высоководному мосту. И тотчас завязалась настоящая битва за него, которая отличалась исключительным упорством.
Ежедневно в воздухе дежурили вражеские корректировщики, возникали воздушные бои. Обе стороны несли потери.
Немцы обрушивали на район моста массированные удары своих крупных артиллерийских соединений, одновременно обстреливая и наши боевые порядки.
