– Да, – поджав губы, кивает моя родительница. – Кто это? Ты его знаешь? – смотрит подозрительно. Наверное, мысленно нам уже тройничок сообразила.
– Конечно, это мой тесть. На два года старше, – заявляю радостно ухмыляясь. – Тебе номер нравится? – сразу перехожу к делу.
– Очень красивый, – тут же соглашается мама. – А меня поселили с какой-то бабкой. Она храпит по ночам, представляешь?
– Бывает, – делаю отрешенные щи.
– А так хотелось бы пожить как человек, Вася, – печально тянет мама. – Ты же все равно уедешь. А номер пустует.
– Я его сдам сегодня, – заявляю решительно. – Путевка заканчивается…Был один вариант. Но тебе моя жена не понравилась. А это ее санаторий. Так что это пустая затея…
– Я не знала всех подробностей и это было первое мнение. Я могу ошибаться, – парирует родная. – И ты нас даже не познакомил, – добавляет обиженно.
О-о-о! Теперь мы знаем, кто виноват. Конечно, Вася!
– Познакомлю, – киваю спокойно и, улыбаясь, пялюсь в сотовый.
«Ты, правда, разобрался? – пишет мне жена. – Это точно не твой ребенок?»
«Нет», – отвечаю коротко.
«Уверен».
«Абсолютно. Я сплю только с женой, Катя».
«Жду тебя, Васечка» – тут же приходит сообщение плюс куча сердечек и целующих смайликов. Гляжу на них и улыбаюсь как дурак.
– Кать, – подорвавшись с места, перезваниваю жене. – Я люблю тебя, – выдыхаю, выходя на террасу. – Очень люблю.
– Я тебя тоже, Васечка, – мурлычет она в трубку. – Жду тебя, – всхлипывает как маленькая.
– Отставить слезы. Нет повода. Ни одного.
– Я тебе верю, – вздыхает жена. – Только ты возвращайся поскорее, Васечка.
– Так точно, – заверяю решительно.
– Вася! Подожди! – кричит жена, когда я собираюсь нажать на кнопку отбоя.
– Что? – рявкаю, исподволь опасаясь плохих новостей.
– Картины мои захвати, – приказывает моя королевна и спохватившись добавляет. – Пожалуйста. Папа их в галерею хочет сдать…
– Я сам договорюсь, – перебиваю невозмутимо. Со всеми проблемами жена должна приходить к мужу, а не к папе. – У меня есть знакомые галеристы.
И тут же прикусываю язык. Из всех владельцев галерей мне знакома только одна.
Да и та Инга.
Ну дура-а-ак!
– Панкратов, – рявкаю в трубку. – Ты где ошиваешься? Быстро в «Сосны». Мне машина нужна.
– А вы тут, товарищ генерал? – раздается сонный голос водителя.
– Я здесь. А где ты дрыхнешь, не знаю. Давай, шевели булками.
Сунув трубку в карман, возвращаюсь в гостиную. Чайник уже закипел, и мама торжественно раскладывает по кружкам пакетики-пирамидки.
– Там еще сухая колбаса должна быть, – киваю на холодильник.
– Я не хочу, – мотает головой мама.
– Да я тоже ел дорогой, – вру не краснея. Но и задерживаться тут нет смысла. Мне бы сейчас решить вопрос с матерью, надавать по шее Панкратову и рвануть к жене.
«Ах да! Еще картины ее», – думаю, вздыхая. Взгляд наталкивается на огромный зеленый арбуз, купленный мною в первый день.
– И арбуз надо захватить, – говорю вслух. А сам раздраженно набираю Макарова.
– Евгений Ильич, мне бы первую избу открыть… Жена просила картины забрать…
– Жена? – сухо переспрашивает тот. – Не понимаю, о чем речь, Василий Петрович? Вы вернулись? Когда съезжаете от нас?
– Сейчас. Сегодня съезжаю. Но я хотел бы продлить проживание в третьем люксе. Недели на три… Вернее, перевести Ордынцеву Елену Михайловну из… Какой у тебя номер, мам? – поворачиваюсь к матери, задумчиво разглядывающей пейзаж за окном.
– Двести тринадцатый, – цедит она высокомерно. Еще одна королева на мою голову.
Пропускаю ее тон мимо ушей. Сейчас меня больше сейчас интересует изменившееся отношение Макарова. Никакого даже показного радушия. Очень сухой официальный тон и говорит нехотя. Послал бы подальше, а не может.
– В отдел продаж обратитесь, пожалуйста, – бесстрастно заявляет главный врач. Посылает далеко и надолго. Но вежливо. Не придраться, мать его… – Если номер свободен, можете купить путевку.
– Хорошо, – роняю сипло. Я тоже могу закусить удила. – Катерине позвоните, пожалуйста. Или Александру Георгиевичу. Вопрос с картинами нужно решить срочно. Я через час хочу уехать и забрать картины с собой. Жена попросила…
– Ваша жена? – булькает в трубку Макаров.
Нет, блин! Папы Римского!
– Моя, – обрываю дальнейшие рассуждения. – У вас еще есть вопросы?
– Нет, – фыркает гадский старикан и отключается.
Тоже небось подженил меня с Людой. Дебил, блин. Совсем без мозгов!
– Давай чай пить, – зову мать.
– Красиво тут. И вид из окна, – вздыхает она.
А для меня окружающий пейзаж блекнет. Чего тут красивого, если рядом нет Кати!
В руке настойчиво вибрирует сотовый. Макаров. Сучий потрох. Давай, откажи мне. И я тебе устрою шквал проверок. Даже не посмотрю, что ты там кем-то приходишься моей Кате.
– Василий Петрович, дорогой, – радостно восклицает Ильич, поменявшись мгновенно. – Первый люкс открыт. Можно забрать картины. Катюша все подтвердила…
– Ну я рад, что прошел фейс-контроль, – киваю скупо. Терпеть не могу резкие перемены настроений. Особенно, если с полпинка. Но сейчас мне особо рассуждать некогда. Надо картины забрать, мать заселить и сунуть ж. пу на вечерний борт, идущий на Москву.
