- Благодарю вас за хорошую службу. Да не всех. Тут мне доложили про некоторые грешки. Один из вас даже ухитрился в сапоги без портянок влезть. Было дело?
- Было, - послышался глуховатый голос.
- Пусть нам этот боец покажется.
Из строя вышел Бондарь:
- Торопился я, товарищ полковник. Не хотел отделение подводить.
- А вот и подвел. Ишь, без портянок на мороз выбежал. Хорошо, что тревога учебная. А если боевая? Пришлось бы позиции занимать, гляди - и ноги отморозил.
Комбриг поинтересовался:
- А кормят-то как?
- Жаловаться не можем.
- В самом деле? А не получается у вас так же, как в одном полку. Приехал в батальон генерал, спрашивает: Сытные ли обеды? - Вполне, - отвечают солдаты, даже остается. - А куда вы остатки деваете? - Как куда? Доедаем. - А после этого сыты? - От прибавки бы не отказались...
Слова комбрига вызвали громкий смех.
- И так бывает... Ну что ж, скоро завтракать. Где у вас кухня, старший лейтенант?
Над большими лужеными котлами батальонной кухни поднимался белый пар, пахло поджаренным луком, лавровым листом.
Около плиты с большим черпаком в руках стоял чернявый парень в белом халате и в белом приплюснутом колпаке. Увидев гостей, он браво представился комбригу.
- Бархатов? - переспросил Симоняк. - Знакомая фамилия. Постой, не Федором ли звать?
- Федор.
- Мать в Ленинграде?
- Так точно, товарищ полковник.
- На фронте пулеметчиком воевал?
- Так точно! - Бархатов растерянно смотрел на комбрига.
- Может, колдуном меня считаешь? Дело, брат, проще.
Полковник рассказал о встрече с матерью Бархатова.
- Редко ты ей писал. А сейчас как?
- Тоже не часто. Как-то не о чем писать.
- Напиши, что жив, здоров. Мать и этому будет рада. Понял?
Бархатов смущенно кивнул головой.
- И еще объясни мне, как ты, пулеметчик, кашеваром заделался?
- По случайности, товарищ полковник. Попал в этот батальон, а повара тут не оказалось. Я и вызвался обед приготовить. Не на сухом же пайке сидеть. Получилось. Так с той поры и командую на кухне.
- Показывай, что солдатам на завтрак приготовил. На столике перед Симоняком появилась тарелка с гречневой кашей, заправленной поджаристыми шкварками.
- Казацкая еда, - заметил, попробовав кашу, Симоняк. - Черпаком хорошо воюешь. Но о пулемете не забывай.
- На стрельбище не отстаю от других.
Взглянув на звонко тикавшие ходики, комбриг заторопился. Не любил он опаздывать. А в батальонном штабе уже собирались командиры на разбор ночной тревоги.
4
Дачный домик, приспособленный под штаб батальона, отапливался железной печуркой. Пока в ней потрескивали дрова, было тепло, но стоило огню погаснуть - домик сразу выстывал.
Майор Путилов, едва переступив порог, распорядился подбросить дров в прожорливую буржуйку.
- Прицел у тебя точный, Савелий Михайлович, - сказал Трусов. - Проверяющие отогреваются, глядишь, и помягче станут.
- Разве вас этим отогреешь...
Путилов сел к столу, распахнул шинель. Как-то невольно всплыла в памяти другая проверка, от которой в его жизни многое зависело.
Шел декабрь тысяча девятьсот тридцать девятого года. В районе озера Муола-ярви на Карельском перешейке полк вел бои за линию Маннергейма. Участок попался трудный. Батальоны понесли значительные потери. Полк растянулся широким фронтом, некоторые участки занимали лишь малочисленные группы, они не имели меж собой локтевой связи. Воспользовавшись этим, вражеские автоматчики просочились в тыл артиллерийских позиций полка. Батарейцы, к счастью, не растерялись, встретили финнов картечью, те начали отходить и наткнулись на полковой штаб...
Полдня начальник штаба Путилов, его помощники, бойцы комендантского взвода, писаря, телефонисты отбивались от врага. И не только отбивались. Мало кто из неприятельских автоматчиков ушел живым.
Дивизия и армия потребовали объяснений - как так случилось, что противнику удалось прорваться к полковому штабу.
Командир полка был убит, и начальнику штаба пришлось весь удар принять на себя. Он извелся, сочиняя доклад.
Через сутки в полк приехал представитель фронта майор Симоняк. Суровый и неулыбчивый, склонив голову, он молча, не перебивая, выслушал Путилова, делал какие то пометки в блокноте. Потом потребовал карту с обстановкой, внимательно рассмотрел ее.
Путилов ничего не приукрашивал, рассказывал всё без утайки. Пожимая на прощанье руку начальника штаба, проверяющий, видно, почувствовал его волнение.
- Война есть война, - сказал он.
Что значили его слова, Путилов тогда не понял. Всю ночь он провел на передовой. Неприятные мысли лезли в голову. Чем кончится проверка? Время суровое - всего можно ждать...
Утром его разыскал телефонист:
- Вас срочно вызывают из штаба фронта! - закричал он еще издали.
С волнением взял Путилов трубку. Услышал знакомый грубоватый голос:
- Говорит Симоняк. Ставлю вас в известность, что дело о прорыве противника на вашем участке командование считает исчерпанным. Будьте здоровы. Желаю успеха.
- Спасибо, - только и выговорил Путилов.
Значит, во всем разобрался майор, - подумалось ему, - по-честному, с умом. И командованию правильно доложил.
Через год они встретились на Ханко.
