— Север стучит в наших сердцах, — повторил он медленно, будто прислушиваясь к словам, напевая их бережно. — Не всегда могу помочь, но постараюсь.
Совсем молодой парень, ветром судьбы занесенный в дворцовые закоулки, в которых и прожженному-то ловкачу легко заплутать. Он потянулся к нашему семейству, отозвавшись на герб, и я почувствовала вдруг за него ответственность, словно обязана была взять под крыло. Странное ощущение, учитывая, что он не чистый эльвинеец, давно служит недругам, а я нахожусь на чужой земле, без прав и ресурсов.
И пока — именно он мне помогает.
Мы пошли в коридор, он — первым. И я, все еще пребывающая в задумчивости, услышала совсем близко голос Беранже:
— Скорее всего свободна гостевая библиотека, лэр Ципель. Предлагаю поговорить без лишних ушей и решить наше небольшое недопонимание.
Да чтоб его!
Если церемониймейстер увидит меня, то снова заставит участвовать в каких-нибудь плохо понимаемых мной интригах. А мне нужно тренироваться, а не по паркету шаркать и подолом трясти.
Ухватив Тибальда за мундир на спине, я рывком втащила его обратно в комнату. И захлопнула дверь.
— Значит так, — прошептала я, пока он непонимающе пялился на косяк, пытаясь осознать что произошло. В коридоре тоже было тихо, там пытались осознать увиденное. Ой, да ладно, что страшного-то, просто передумал человек выходить. Я часто так делаю. — Выходишь и отвлекаешь их, как можешь. Но так, чтобы тебя со службы не выкинули, понятно? Мне нужно всего пара минут. Вперед!
Я разжала кулак, выпуская рыжего, и рванула к окну.
Выданные туфельки мягко касались паркета, почти неслышно отстукивая ритм побега. Тум-тум-тум. Слеши-слеши. Беги-беги. Дома я часто выпрыгивала из окна прямо в сад, поэтому высота второго этажа привычна и совершенно не страшна.
Так, что у нас тут… Распахнув окно, я высунулась, чтобы рассмотреть землю внизу и мгновенно поняла, что… погорячилась. Дворцовый «второй этаж» был едва ли не вдвое выше, чем в родном замке.
А внизу красовалась не удобная полянка, за которой тщательно ухаживали чтобы «девочка не побилась», а, увы, раскинулись кусты цветущих роз. Выглядели они откровенно неприветливо. Даже при благоприятном исходе придется вылезти из них в растерзанном платье и с исцарапанным лицом, поди потом объясни встречным, кто меня порвал на лоскуты.
Но и подводить рыжего не хотелось. Он вышел в коридор и прямо сейчас орлом держал оборону, громко объясняя въедливому Беранже что-то вроде: «комнату попросил придержать незнакомый гость, сказал, что вернется…».
Церемониймейстер настаивал, Тибо о чем-то спрашивал, дверь подрагивала и пора было решиться — оставаться и быть заподозренной, что жду этого самого «гостя» или лезть в окно.
Я еще раз бросила взгляд вниз и… запрыгнула на подоконник, а оттуда — торопливо сползла на внешний каменный барельеф, декоративно опоясывающий стену. Балкончиком его было не назвать, ширина не более трех ладоней, но, включив искры, неспешно двигаться по нему было вполне возможно. Постараюсь добраться до угла и спрыгнуть на травянистом пятачке, где уже не будет роз.
— … Повторяю еще раз, — раздался из библиотеки голос Беранже, и я быстро пригнула голову. Пальцы, вцепившиеся в фасадный отлив, побелели, но не дрожали. — Поступаешь просто — стоишь на входе, а когда вернется твой обидчивый гость, скажешь, что комнату мы забрали для государственных нужд.
Я замерла, прокручивая в голове, что именно видят вошедшие. Оставленные на столе блюда… Нормально. Предположим, некоему лэру надоело есть в одиночку, он встал и пошел искать сотрапезника.
И приоткрытое окно их не должно удивить. В такую жару почти все проветривают помещения, пытаясь добиться хоть какого— то движения воздуха. Но все равно остается риск, что кому-то из вошедших вдруг вздумается выглянуть в сад, а тут я на парапетике сижу…
Беги, Хани, беги. Прижавшись щекой к теплому камню, я, осторожно перебирая ногами и молясь, чтобы не запутаться в юбке, пошла подальше от библиотеки.
— … Я знаю, чего вы добиваетесь, лэр Ципель, но Его Величество на это не пойдет…, — донеслось из покинутой мной комнаты, и ставня хлопнула, приглушая звук, но не отрезая его полностью. — … расскажу… ваши игры…
Ох, еще и подковерная политика. Не хочу это слышать!
Я все больше осознавала, насколько вредят мне детские привычки и внезапные порывистые решения. А что, если какая— нибудь служанка, пробегая внизу, заметит меня и поднимет крик? Чем я объясню свои цирковые антраша, особенно если получу обвинения в шпионаже? Шла-шла и заблудилась? Ах, что вы говорите, неужели я на стене?! То-то смотрю, идти неудобно.
Хотелось поспешить, но я заставила себя успокоиться и продолжить аккуратное, сосредоточенное движение приставным шагом. Прилипая к стене так, что кожа на ладонях и щеке начала гореть. Зато без происшествий добралась до следующего окна.
