Моего папу она любила бесконечно, жила для него, дышала им. Герцог говорил, что отдыхает душой, зная, что в любой момент может заглянуть на женскую половину и его всегда встретит улыбкой яркая, нежная, влюбленная джунгарская красавица, танцующая и поющая только для него.
Вторая наложница, мама Анифы вела себя немного по-иному. Она сложно перенесла переезд, постоянно жаловалась на холод, если выходила в сад, то выглядела потерянной грустной тенью. А Камалия… погода была ей не важна, самое главное для нее заключалось в моем отце. На мелочи вроде зимы и странно одевающихся окружающих людей она вообще внимания не обращала. И в целом — всегда вела себя удивительно эгоистично, волнуясь только о тех, кого любила. Об отце, себе и Мириам.
Смогу ли я повлиять на нее, изменить ее взгляды? Не знаю… Не знаю…
— Мне иногда кажется, — я отстранилась, легко погладив ее по руке, — что вы все время общаетесь с какой-то другой Хани. Словно не хотите видеть меня настоящую. Иногда опасаюсь, что из-за южных привычек вы можете сделать какую-нибудь серьезную глупость… Кстати о юге! Пока у нас есть время в дороге, расскажите, о чем вы скучали в первые дни на наших землях? Я помню только кайшу…
Отец выстроил целое поле оранжерей, чтобы радовать южанок напитком из этой сладкой ягоды. И выращивали там не только кайшу… Жаль, не интересовалась что там еще росло.
Когда мы подъехали к воротам родного посольства, у меня уже был целый список малознакомых названий и план, о чем поговорить с Юшимом.
Оу. Как потемнело небо, а мне еще успеть до полуночи обратно… Со ступеньки я слезала уже осторожно, впервые в жизни боль в мышцах резала до тошноты, выкручивала наизнанку из-за бесконечного опустошения искр. Тело бастовало и требовало прекратить многочасовые издевательства.
— Ваше сиятельство, — посол склонился передо мной в уважительном поклоне. Вокруг нас забегали слуги с факелами. Спина Юшима так и звала на нее опереться, но я ровно стояла, расправив плечи и с подчеркнуто непринужденным видом принимая приветствие.
Он выпрямился, мягко кивнул ловящей воздух мачехе. И прошептал мне тихо:
— Леди Лидия, а что с вами произошло в дороге?
Ого! Вот это проницательность! Я собиралась обратить внимание мачехи на таланты подданного, как вдруг заметила некоторую странность. Золотистая накидка, укрывавшая ее волосы, пестрела какими-то пятнами, которые я не заметила в темноте кареты.
Где она так измазалась, интересно?
К моему удивлению, с еще большей оторопью леди Камалия смотрела на меня. Хм.
— Я что, тоже пятнистая? — спросила я лэра Юшима.
— Эм… Вы, как бы это сказать… скорее… полосатая.
Мне кажется, или он едва сдерживает смех? И почему слуги отворачиваются?
Я посмотрела на свои руки и едва не выругалась. Сажа, которую служанки старательно смешали с бальзамом и нанесли на мои волосы, чтобы спрятать их натуральный цвет в общем — она высохла. Совершенно. Измазав меня под трубочиста. Началось, скорее всего, еще во дворце, когда я переодевалась. Но тогда испачкался только платок. Зато, когда он слетел, а пряди упали на лицо… Н-да, боюсь представить, как я сейчас выгляжу. А бедная мачеха запачкалась, когда обнимала меня.
Сейчас мы гордо вышли на свет и выглядели, словно котлы на кухне собой мыли.
В сложные моменты жизни, когда не хватает собственного опыта, я следую совету Гектора: «Не умеешь — делай, как учили. Не учили — вспомни, как делают другие. Не помнишь — представь, как бы сделал лучший».
Вдох-выдох. Как бы поступил мой папа, окажись он в такой же, смешной ситуации? Например, он приехал в Посольство после долгого отсутствия, и во время пути порядком перепачкался. Невольно мое лицо приобрело несколько отстраненное, прохладное выражение.
— Юшим, — позвала я, направляясь в здание стремительным шагом. — Ванну и ужин для вдовствующей герцогини. Пока готовят — пусть принесут в мой кабинет влажные полотенца. Я займу леди расспросами минут на пять-десять, не больше. Потом жду охранников, кто выжил после нападения. И тебя с выкладками по торговле. Дворцовую карету задержи, мне обратно надо на ней ехать, кучера накормить, но в дом не вести. И поспеши, у меня совсем мало времени.
Вокруг закрутился людской водоворот. Слуги словно расправили плечи, их голоса зазвучали бодрее. Двери передо мной бесшумно распахивались, спины уважительно гнулись, на ходу в руки передали теплое, влажное полотенце, и я протерла лицо и даже немного волосы. Грязное так же ловко сменили на чистое, я повторила процедуру. И в кабинет заходила уже сравнительно чистой.
Хм. Кабинет был явно отцовский, с его портретом. В прошлый раз у меня и мысли не было спросить, где можно расположиться с бумагами, а посол и не думал меня сюда приводить. Зато сейчас передо мной чуть не дорожки расстилали.
— Лэр посол, — я оглянулась Юшима, следующего тенью за мной, — все ли слуги принесли клятву на родовой стеле?
— Почти все, — ответил он с еле слышной заминкой, — Лишь дворник, помощник повара и новая кухарка — местные. Штат пришлось срочно добирать в связи с размещением вдовствующей герцогини.
