И, наконец, последним, четвертым, обстоятельством стал климат. Экспедиционный корпус в Персии «косила» малярия, а в войсках, располагавшихся в горах Турецкой Армении, появился возвратный тиф. Ко всему прочему борьба со снегом на дорогах и позициях отнимала много сил у людей. Генерал Квинитадзе, начальник штаба 4-й Кавказской стрелковой дивизии, описал в своих мемуарах военную зиму так:
«Одновременно с достройкой окопов и землянок строили дороги на Эрзерум. Но это была просто детская игра с природой. Вначале декабря 1916 года солнце спряталось и повалил снег. Увидели солнце лишь на два дня в конце декабря, но затем недели две-три шел непрерывно снег. Все дороги завалило им. Расчищать их было невозможно, так как расчищенный участок сейчас же снова заносило.
Снег стоял стеной до 3—4 саженей, ветер страшный, метель. В 20 шагах ничего не видно; стоят люди и чистят дорогу, заметаемые снегом и замерзая
На позициях, где мы находились до ухода в Эрзерум, было что-то трудноописуемое. Часто утром было нельзя открыть землянку, так как вся она, до верха, оказывалась засыпанной снегом.
Зимой поели ишаков, кошек и собак. Иной раз солдаты варили бульон из хвостов и ели его. Лошади отъедали друг у друга хвосты и гривы.
Обозы стояли на перевалах, занесенные снегом».
Организованную и дисциплинированную Отдельную Кавказскую армию спасало еще то, что до нее позднее других фронтов доносились отголоски политических событий, которые происходили в «тыловой» Российской империи, и прежде всего в столичном Петрограде. Но и на Кавказе чувствовалось, что династия Романовых неумолимо теряет контроль над страной. Российская империя катилась к своему крушению.
Юденичу теперь приходилось все чаще сталкиваться с фактами разложения воинских коллективов, особенно находившихся в тылу, в Закавказье. Стало обыденной картиной, когда самые различные политические организации и общественные комитеты этой южной окраины империи пытались парализовать деятельность командования Кавказской армии.
Все вышеизложенные обстоятельства проигнорировать было { нельзя. Поэтому Юденич счел возможным подготовить к весне 1917 года лишь две частные наступательные операции. О новом широкомасштабном наступлении говорить не приходилось.
Первой из этих операций должна была стать Мосульская. В ней должны были участвовать недавно сформированный 7-й Кавказский армейский корпус генерал-лейтенанта Ф.Г. Чернозубо-ва, основой которого стал 2-й Кавказский кавалерийский корпус, и экспедиционный корпус Баратова, которому предстояло наступать на город Мосул из Персии.
Вторая наступательная операция намечалась тоже на левом фланге, но четкой проработки в армейском штабе она не получила. Остальным войскам планировалось ведение активной обороны, для того чтобы сковывать неприятеля и не позволить ему маневрировать по линии фронта своими резервами.
Могилевская Ставка и царский наместник в Тифлисе великий князь Николай Николаевич-младший не возражали против таких планов на кампанию 1917 года. Но кавказский полководец сделал в своих замыслах одну серьезную ошибку. Учтя интересы России, он «не учел» ее союзнические обязательства перед Антантой. Или, говоря точнее, ближневосточные интересы Британии.
Николай II во всех подробностях ознакомил Лондон с планами войны на будущий год. В британском Генеральном штабе забили тревогу по поводу перспектив продолжения войны на Ближнем Востоке. В конце января 1917 года в Тифлис прибыл для союзных переговоров полномочный официальный английский представитель начальника Генерального штаба генерал-фельдмаршала сэра Вильяма Роберта Робертсона. После аудиенции у царского наместника, у него состоялась беседа с командующим Кавказской армией.
Британец передал Юденичу настоятельную просьбу генерала Фредерика Стэнли Мода, командующего королевскими войсками на юге Месопотамии, провести наступательные операции на Багдад и Ханекин. Генерал Мод планировал наступление на Багдад, но сил имел явно недостаточно: пять индийских пехотных дивизий и одну английскую кавалерийскую бригаду. То есть 55,5 тысяч штыков, 5100 сабель и 205 орудий. Помимо этого на охране тылов в неспокойном арабском окружении у него оставалось 16 тысяч штыков, 1400 сабель и 39 орудий.
Юденич, зная мнение Ставки Верховного главнокомандующего и стремление лично государя императора свято выполнять союзнический долг, был вынужден согласиться на просьбы генерал-фельдмаршала Робертсона. Тот, получив согласие на всех уровнях, вернулся с чувством исполненного долга в Англию. России же пришлось в очередной раз жертвовать тысячами человеческих жизней (против чего Николай Николаевич был «неуживчиво» едва ли не всю войну).
Обязательства надо было выполнять. Уступая настойчивым просьбам англичан, войска Отдельной армии уже 2 февраля 1917 года перешли в наступление на Багдадском и Пенджвинс-ком направлениях. Операция развивалась успешно. 1-й Кавказский корпус вышел к границе Месопотамии, а 7-й Кавказский корпус — к городу Пенджвину, узлу важных транспортных артерий.
