Когда князь был в подобном состоянии, с ним лучше было не спорить. Мог закатить скандал, который бы закончился битьём посуды. Нет, он, конечно, не стал бы хватать тарелки и кидать их об пол, не простолюдин какой, нет, просто магический всплеск на пике эмоций вполне успешно это сделал бы за него, разбив на осколки стоявший поблизости стеклянный столик, к примеру. Минус, с которым жёнам одарённых мужей приходилось мириться. Бытовала даже присказка, что мужчина с магией, как обезьяна с гранатой, никогда не угадаешь, где и когда рванёт.
Тоже, кстати, пример тонкого воздействия. Любое, даже самое слабое заклинание, сотворённое женщиной, этот столик просто бы уничтожило в пыль вместе с парой квадратных метров пола в придачу.
Но тут до меня внезапно дошло. Я прищурился, глядя в глаза князю. Сложить два и два оказалось не сложно, и услышанное прекрасно дополнило появившиеся у меня вчера подозрения.
— Так это ваша, папА, была идея⁈ — я с осуждением покачал головой, — вот так на первом же балу спихнуть меня какой-то женщине⁈ Не ожидал от вас.
— Не какой-то, — буркнул князь, — среди наших гостей не было, как ты выразился, «каких-то», а исключительно достойные представительницы благородного дворянского общества. Любая из них была бы тебе прекрасной парой.
— Это-то понятно, — я хмыкнул, вспоминая кандидаток в невесты, — но сразу в восемнадцать?
— Чем раньше, тем лучше — насупившись, буркнул он.
— Гм…
Я посмотрел на «Статскую советницу», которой княгиня упорно от нас отгораживалась, делая вид, что её здесь нет, и спросил:
— Мама, а когда вы поженились, папе сколько было?
— Двадцать пять, — после небольшой паузы коротко донеслось оттуда.
И уже я, приподняв бровь, скептически посмотрел на отца, который опять, вспыхнув, зло поджал губы. Вокруг него ощутимо заклубилась мана — верный признак скорого выброса, и маман, которой, похоже, столик был дорог, как память, тут же, бросая газету, подскочила к мужу, принимаясь его гладить, нежно приговаривая:
— Павлуша, ну успокойся, ну не надо, ну не обращай внимания.
Почти насильно вытянула его из кресла, повела к выходу из гостиной, напоследок бросив на меня укоризненный взгляд.
— Опять он меня довёл, Маша, — послышался чуть надтреснутый голос князя, покорно дававшего себя увести, — сил моих уже нет. Когда же это всё закончится…
Мир, в котором я переродился, а вернее, переродилась моя суть — фактически энергоинформационный слепок, иногда называемый душой, к которому накрепко были привязаны воспоминания — был совсем не похож на прежний.
Другие материки, другие созвездия на небе, даже светило было жёлтым, а не голубовато-белым. Но не это самое главное. Главное, что все абсолютно уголки этого мира под названием Земля занимали исключительно люди. Единственный вид разумной жизни. Правда, рас этот вид наплодил столько, что в их многообразии можно было потеряться. Как и государств. Под двести стран от больших и очень больших, до крошечных, которые пешком за полчаса пересечь можно.
В моём прошлом мире было по-другому. И хотя глобально вся территория была поделена между всего двумя противоборствующими сторонами, тёмными и светлыми, внутри каждое было целой семьёй видов. Условно светлые включали в себя эльфов, дворфов, гномов, полуросликов и зверолюдей, а условно тёмные: орков, тёмных эльфов, гоблинов, троллей и рептилоидов. Что касается людей, то они были и там, и там, так как не обладали врождённой приверженностью к одной из сторон и могли применять любую магию, хоть светлую, хоть тёмную. Уникальная особенность, позволявшая проявлять гибкость как мышления, так и действия. Я, до того, как стать генералом Госпожи, тоже был человеком.
Вот поэтому вопрос, как на Земле остался один единственный разумный вид, и интересовал меня достаточно долго. Особенно с учётом, что различные легенды и мифы о других разумных существах упоминали.
Дыма без огня не бывает, а значит в глубине веков что-то такое произошло, стерев с лица Земли всех остальных. И да, вспоминая проклятых полуросликов, я отчасти даже радовался такому исходу. Без этих тварей мир однозначно стал куда чище.
Но не только это отличало наши миры. Магия тоже отличалась. Заклинания и манипуляции моего прошлого мира в этом не работали, различаясь на фундаментальном уровне, словно сама мана, генерируемая внутренним источником, была другой. Либо немного отличались какие-то константы магического поля планеты. Поэтому магии мне приходилось учиться с нуля. А с учётом, что буквально вся она предназначалась для женщин, то и создавать свою собственную систему заклинаний. Ведь для мужчин имелась только бытовая магия.
