Работы, удостоенные премий, широко пропагандировались в печати, на радио, в политработе в армии (в каждой роте была Ленинская комната, в полку - библиотека). Этим усиливалось воздействие искусства, особенно кино и литературы, в достижении воспитательных целей.
И действительно, люди становились нравственно чистыми, не было нынешнего обвала преступности, каждый мог получить бесплатное образование, вплоть до высшего, в любом университете, институте. Не допускались в кино и литературе животные страсти, порнография, секс на уровне собачьих случек, ныне затопившие телеэкран и книжные полки.
В перестроечном понимании любые ограничения и запреты этого безобразия объявляются "тоталитаризмом, разгулом Цензуры, удушением свободы и прав человека".
Непонятно, по человеческому разумению, что же плохого в том, что росло и укреплялось здоровое нравственно и физически общество?
Утверждение, что все было направлено на восхваление Сталина, на раздувание "культа личности", - это тактический прием его извечных хулителей, основанный на лжи, передергивании фактов, обмане, охмурении людей.
Сталин был образцом скромности и порядочности как в быту, так и на службе. Работал день и ночь. Одни ботинки и китель носил годами. Жил на государственной квартире и даче, причем довольно скромных для главы великого государства. Никаких счетов в банках не имел. Жена ему писала: "Иосиф, пришли мне, если можешь, руб. 50, мне выдадут деньги только 15/IX в Промакадемии, а сейчас я сижу без копейки". Какой большой смысл и подтверждение скромности семейной жизни в ее "если можешь".
И так было всегда: в день смерти Сталина в его тумбочке (или на сберкнижке, не помню точно) нашли лишь очередную зарплату.
Все разговоры о "балеринах", "актрисах" - из того же надуманного, иезуитского арсенала. Хотя по нынешним демократическим меркам это совсем даже не грех.
О скромности Сталина знал весь народ. Работники всех видов искусств уважали его, любили искренне и не думали о каком-то там "культе".
Писатели по роду деятельности высказывали свои чувства письменно, причем настоящие, талантливые литераторы, которых никак не заподозришь в лести.
22 апреля 1936 года Чуковский вместе с Пастернаком присутствуют на Х съезде комсомола. В президиуме появился Сталин с членами Политбюро. Чуковский пишет: "Что сделалось с залом! А ОН стоял немного утомленный, задумчивый и величавый. Чувствовалась огромная привычка к власти, сила и в то же время что-то женственное, мягкое. Я оглянулся: у всех были влюбленные, нежные, одухотворенные и смеющиеся лица. Видеть его - просто видеть - для всех нас было счастьем. К нему все время обращалась с какими-то разговорами Демченко. И мы все ревновали, завидовали счастливая! Каждый его жест воспринимали с благоговением. Никогда я даже не считал себя способным на такие чувства. Когда ему аплодировали, он вынул часы (серебряные) и показал аудитории с прелестной улыбкой - все мы так и зашептали:
"Часы, часы, он показал часы" - и потом, расходясь, уже возле вешалки вновь вспоминали об этих часах. Пастернак шептал мне все время о нем восторженные слова, а я ему, и оба мы в один голос сказали: "Ах, эта Демченко заслоняет его!.." Домой мы шли вместе с Пастернаком, и оба упивались нашей радостью..."
Чуковский, как известно, был не только детским писателем, а и литературоведом, критиком и вообще высокоэрудированным человеком. Его в какой-то степени даже считали совестью интеллигенции.
Что касается Пастернака, то, что бы ни писали о том, что его притесняли, зажимали, это - неправда. Я бы сказал, и Сталин, и Пастернак взаимно уважали друг друга. Причем у Сталина это чувство было даже прочнее, чем у поэта. Сталин не раз выручал Пастернака от нападок критиков и партийных функционеров.
Очень искренне любил Сталина Твардовский - поэт чистейшей, распахнутой души. Те же чувства питала к Иосифу Виссарионовичу гордая, царственная Анна Ахматова.
Общее отношение писательской среды к Сталину наиболее полно выразил Шолохов на XVIII съезде партии:
"Так повелось, так будет и впредь, товарищи, что и в радости, и в горе мы всегда мысленно обращаемся к нему, к творцу новой жизни. При всей глубочайшей скромности товарища Сталина придется ему терпеть излияния нашей любви и преданности, так как не только у нас, живущих и работающих под его руководством, но и у всего трудящегося народа все надежды на светлое будущее человечества неразрывно связаны с его именем".
Шолохова многие годы травили оппозиционеры, но и по сей день это продолжается! Они не раз подставляли его путем интриг и клеветы под нож репрессий, но Сталин спасал его от ареста.
Были, конечно, и те, кто ненавидел Сталина и высказывал это устно и письменно, например, Мандельштам.
Любой человек обидится на поношение. Почему Сталину отказывают в самолюбии? И он обиделся. Но сам же защищал Мандельштама, потому что ценил его талант. Даже упрекал его друзей за то, что не боролись за своего товарища. Привожу широко известный разговор с Пастернаком.
Вот что рассказывала 3. Пастернак:
