Я пересказываю некоторые отрывки (в основном документы) из разных публикаций; вместе с другими собранными мною сведениями, они, надеюсь, дадут, наконец, более полное представление о пленении и гибели Якова и помогут читателям избавиться от всевозможных домыслов по этому поводу. К тому же наша разведка выяснила подробности пленения Якова и даже добыла протоколы его допросов в немецком плену.
Вот сокращенная копия протокола первого допроса сына Сталина, который вели в штабе армии генерал Клюге, майор Голтерс и капитан Ройшле 18.07.1941 года. Поскольку допрашивали двое, то некоторые их вопросы поставлены в третьем лице:
- Ваше имя?
- Яков.
- А фамилия?
- Джугашвили.
- Вы являетесь родственником Председателя Совета Народных Комиссаров?
- Я его старший сын.
- Вы говорите по-немецки?
- Я учил немецкий язык 10 лет назад, кое-что помню.
- Ваше звание и в какой части служили?
- Старший лейтенант. Служил в 14-м гаубичном полку 14-й танковой дивизии.
- Как вы попали к нам?
- Я, то есть, собственно, не я, а остатки дивизии, мы были разбиты и окружены.
- Вы добровольно пришли к нам или были захвачены в бою?
- Не добровольно. Я был вынужден.
- Как обращались с вами наши солдаты?
- Сапоги с меня сняли. В общем, я бы сказал, не плохо...
- Для чего в армии имеются комиссары? Что за задачи они имеют?
- Поднимать боевой дух... они дают политическое воспитание.
- А как относится к этому солдат, командир, офицер?
- Видите ли, если комиссар работает с умом, то его любят и уважают. Но когда он, используя свои права, начинает оказывать на солдата свое давление, то ясно, что тот ведет себя формально, скажем, на собраниях, везде и всюду, но возможно, что в глубине души он его и не уважает.
- Известны вам такие случаи, когда войска отвергали комиссаров?
- Пока что мне это неизвестно.
- Тогда, может быть, ему будет интересно узнать, что здесь у нас, в лагерях для военнопленных солдаты занимают резко отрицательную позицию в отношении комиссаров и нам приходится брать комиссаров под защиту, чтобы их не убили их собственные солдаты.
- Видите ли, все зависит от того, что это за красноармейцы.
- Речь идет о бывших кулаках.
- Кулаки - бывшие богатые крестьяне.
- Разве они недовольны настоящей государственной системой?
- Конечно, они недовольны.
- Почему они ею недовольны?
- Потому что... Послушайте, вы знаете историю партии? Историю России? В общем, кулаки были защитниками царизма и буржуазии.
- Не думает ли он, что кулак защищает свою собственность в бывшей Русской империи, или же немецкий крестьянин защищает теперь свою собственность только потому, что он еще является собственником? У нас в Германии ведь существует частная собственность, а в России она упразднена.
- Да, да, так и есть. Вы забываете, он - это одно, а его дети совсем другое, они воспитаны в совершенно ином духе. В большинстве случаев дети отказываются от таких родителей.
- Считает ли он, что последние годы в Советском Союзе принесли рабочему и крестьянину преимущества по сравнению с тем, что было раньше?
- Безусловно. Спросите их, как было при царизме, спросите их, они вам ответят. В России построили собственную промышленность. Россия ни от кого не зависит. У России есть все свое, может быть, это делалось за счет крестьян, за счет рабочих, и вполне возможно, что часть населения недовольна.
- После того, что вы теперь узнали о немецких солдатах, вы все еще думаете, что имеются какие-либо шансы у Красной Армии оказать такое сопротивление, которое изменило бы ход войны?
- Видите ли, у меня нет таких данных, так что я не могу сказать, имеются ли какие-либо предпосылки. И все же лично я думаю, что борьба еще будет продолжаться.
- Знает ли он, где стоит теперь наша армия? Не именно на этом участке, а на севере и на юге? Знает ли он, что мы уже находимся в Киеве? Как, по его мнению, сложится обстановка, если мы в скором времени войдем в Москву?
- Я знаю, что вы находитесь недалеко от Москвы.
- Он только что сам сказал, что он знает, что мы находимся под Москвой, на подступах к Москве, он ведь должен представить себе, что произойдет, когда Москва будет наша.
- Хорошо, я вам отвечу откровенно: я не могу себе этого представить.
- Как же он считает это возможным?
- Разрешите задать вам контрвопрос? А что, если вы будете окружены?
- Известно ли ему о таких случаях во время войны?
- Видите ли, по-моему, это возможно, т. е. в настоящее время у меня нет никаких данных. Что касается моего мнения по данному вопросу, то были случаи, когда ваши прорвавшиеся корпуса окружались и уничтожались. Такие случаи были.
- Известна ли вам позиция национал-социалистической Германии по отношению к еврейству? Знаете ли вы, что теперешнее красное правительство главным образом состоит из евреев? Выскажется ли когда-нибудь русский народ против евреев?
- Все это ерунда. Болтовня. Они не имеют никакого влияния. Напротив, я лично, если хотите, я могу вам сказать, что русский народ всегда питал ненависть к евреям.
