Обдумав все, я подошел к аппарату ВЧ и попросил соединить с Верховным Главнокомандующим. Вместе со мной подошли Крайнюков и Грушецкий. Я ожидал, что сначала ответит кто-нибудь из его приемной. Придется доказывать необходимость этого разговора, а тем временем можно будет окончательно собраться с мыслями для доклада. Но в трубке вдруг послышалось:
- У аппарата Васильев.
Мне было известно, что "Васильев" - это псевдоним Верховного Главнокомандующего. Кроме того, разговаривать со Сталиным по телефону мне уже приходилось, да и узнать его спокойный глуховатый голос с характерными интонациями было не трудно. Волнуясь, я назвал себя, поздоровался. Сталин ответил на приветствие, сказал:
- Слушаю вас, товарищ Москаленко.
Крайнюков и Грушецкий, тоже взволнованные, быстро положили передо мной оперативную карту обстановки на Воронежском фронте. Она была мне хорошо знакома, и и тут же кратко изложил необходимость активных действий 40-й армии с целью разгрома вражеской группировки и освобождения участка железной дороги, так необходимого для снабжения войск при наступлении Воронежского и Юго-Западного фронтов на Харьков и Донбасс.
Сталин слушал, не перебивая, не задавая вопросов. Потом произнес:
- Ваше предложение понял. Ответа ждите через два часа. И, не прощаясь, положил трубку.
В ожидании ответа мы втроем еще раз тщательно обсудили обстановку и окончательно пришли к выводу, что предложение об активизации в ближайшем будущем действий 40-й армии является вполне обоснованным.
Ровно через два часа - звонок из Москвы. Беру трубку:
- У аппарата Москаленко.
Слышу тот же голос:
- Говорит Васильев. Вашу инициативу одобряю и поддерживаю. Проведение операции разрешается. Для осуществления операции Ставка усиливает 49-ю армию тремя стрелковыми дивизиями, двумя стрелковыми бригадами, одной артиллерийской дивизией, одной зенитной артиллерийской дивизией, тремя танковыми бригадами, двумя-тремя гвардейскими минометными полками, а позднее получите танковый корпус. Достаточно вам этих сил для успешного проведения операции?
- Выделяемых сил хватит, товарищ Верховный Главнокомандующий, отвечаю я. - Благодарю за усиление армии столь значительным количеством войск. Ваше доверие оправдаем.
- Желаю успеха, - говорит на прощание Сталин. Кладу трубку и, повернувшись к Крайнюкову и Грушецкому, определяю по их радостно-возбужденному виду, что они поняли главное: предложение одобрено Ставкой. Подтверждаю это и сообщаю им все, что услышал от Верховного Главнокомандующего..."
Ни в коем случае не снижая самостоятельности оперативного мышления Москаленко, хочу подчеркнуть этим эпизодом высокое педагогическое, воспитательное мастерство Сталина. Читателям известно - решение на проведение Воронежской операции уже принято, план ее проведения разработан. Но Сталин не хочет подавлять инициативу командарма Москаленко. Он считает лучше не "подсекать ему крылья", сказав, что все уже решено, а поддержать, вселить уверенность и этой поддержкой приблизить к себе инициативного генерала, так нужного ему, Верховному.
Два часа, которые определил Сталин для ожидания ответа, наверное, ему были нужны для того, чтобы уточнить в Генштабе средства усиления, уже намеченные для 40-й армии Москаленко. И опять-таки, как тактично и умело все это "обыграл" Сталин, он был тонким психологом, знал - его поддержка обернется еще большей активностью и успехами в предстоящей операции и самого командарма, и войск, ему подчиненных, до которых политработники, несомненно, доведут это личное благословение Верховного.
К 11 января Генеральный штаб и командующий фронтом завершили подготовку операции. Представители Ставки вышли на наблюдательные пункты. Сталин ждал первых сообщений.
Армия Москаленко активно приступила к выполнению задачи. Разведывательные подразделения 40-й армии действовали так энергично, что промерзшие на ледяных скатах меловых гор венгры были одним ударом сбиты и к концу дня отброшены на семь километров.
Василевский доложил Сталину:
- Бегут немцы!
- Бегут, значит? Бейте их! - весело сказал Сталин и сообщил Василевскому: - У немцев нет свободных резервов. Добиваем Паулюса. Еременко жмет на Ростов, наступаем под Краснодаром и Ставрополем. Поднимайте Рыбалко - и желаю вам успеха!
13 января после мощной артподготовки со Сторожевского плацдарма в бой вступили главные силы 40-й армии. К концу суток оборона была прорвана на полсотню километров по фронту и почти на столько же в глубину. Все шло по классическим законам военного искусства. Рыбалко развивал успех. Сталин был доволен: научились-таки немца бить!
Итальянцы тоже не выдержали удара танковых корпусов Рыбалко и с первых часов побежали. К исходу дня танкисты продвинулись на 30 километров. Еще через сутки все наступающие части вышли на оперативный простор.
