На острове Вис Джилас сделал обстоятельный доклад членам Политбюро о своей встрече со Сталиным. Как отмечал Тито, рекомендации Сталина очень укрепили его позиции в предстоящих сложных переговорах с союзниками, которые, кстати, считали очень выгодными для себя создавшиеся условия, когда Тито оказался, как говорится, в их руках. Они считали это "богом ниспосланной возможностью" использовать "ослабленное положение" вождя Югославии и принудить его к уступкам.
15 и 16 июля состоялись переговоры Тито с Шубашичем. По рекомендации Сталина Тито пошел на сближение со ставленником англичан и подписал соглашение "о сотрудничестве в борьбе против оккупантов и в деле восстановления страны".
Но Тито не дал никаких авансов об окончательном государственном устройстве Югославии, заявив, что это будет решено свободным волеизъявлением народа.
Как писал историк Дж. Эрман, к лету 1944 года влияние англичан в Югославии достигло высшей точки. Фицрой Мак-лин был доволен: количество английских офицеров - военных советников - расширилось по всей территории Югославии. Для закрепления влияния Черчилль посчитал необходимым лично встретиться с Тито. Маклин сообщил об этом маршалу. Тито дал согласие.
Встреча состоялась 12-13 августа в Неаполе, куда Тито прилетел в сопровождении Ф. Маклина. Переговоры проходили на вилле, где остановился премьер-министр. После некоторых военных вопросов Черчилль приступил к главному и спросил:
- Наверное, значительная часть сербских крестьян будет недовольна введением коммунистической системы?
Тито ответил:
- У нас нет намерения навязать такую систему. Я об этом заявлял неоднократно.
- Я хотел услышать это лично от вас, а могли бы вы подтвердить это публично?
- Если я сделаю такое заявление сейчас, s расположении английского штаба, в вашем присутствии, это будет воспринято так, будто я сделал это заявление под вашим давлением. Но я готов дать такое заявление, если будет найдена подходящая форма. В этот же день, 12 марта 1944 года, Черчилль направил Тито официальный меморандум с требованиями: "создания единого югославского правительства, в котором были бы представлены все югославы, борющиеся против врага, и примирение между сербским народом и народно-освободительным движением"; обнародования декларации, в которой содержалось бы не только обязательство не навязывать Югославии коммунизм, но и "не использовать военную силу движения для оказания влияния на свободное волеизъявление народа относительно будущего режима страны"; согласия на встречу с королем Петром, предпочтительно на югославской территории. В этом случае Черчилль пообещал И. Тито увеличить военные поставки НОА и ПОЮ.
Встреча И. Тито с У. Черчиллем завершилась договоренностью о том, что И. Тито и И. Шубашич отправятся вместе на Вис, где через несколько дней одновременно выступят с декларациями. Что касается встречи И. Тито с королем Петром II, то она "будет иметься в виду и состоится в подходящее время".
И. Тито и И. Шубашич покинули Неаполь 14 августа и через Бари прибыли на Вис. Согласовав свои декларации, они обнародовали их: И. Тито - 17 августа на Висе, И. Шубашич - 20 августа в Лондоне. В декларации И. Тито разъяснялось, что "НОД Югославии является по своей сути общенародным, национальным и демократическим", имеющим единственную цель - "борьбу против оккупантов и их прислужников и создание демократической федеративной Югославии, а не установление коммунизма, что нам подбрасывают враги".
Казалось, что англичане своего добились, "богом посланная возможность" состоялась - Тито под влиянием западных союзников. Но... Прежде чем написать, что произошло после этого "но", я сделаю не отступление в прошлое, а "забегание" в 80-е годы.
В указанные 80-е годы я, кроме своей писательской работы и исполнения должностных обязанностей (главного редактора журнала "Новый мир", первого секретаря Союза писателей СССР), был задействован еще и в различных общественных делах, в том числе избран президентом Общества дружбы СССР Люксембург, а позднее еще и вице-президентом Общества дружбы СССР Великобритания. Часто бывал в Англии и по линии парламентских контактов как депутат Верховного Совета СССР и член его Комитета по международным связям (даже иногда возглавляя советские делегации).
Не помню теперь точно, где и как я познакомился с Фицроем Маклином (да, тем самым, который упомянут выше).
Он был уже пожилой, отошел от активной дипломатической (думаю, и разведывательной) деятельности.
Согласитесь, что двум разведчикам, стоявшим когда-то на противоположных сторонах, было о чем поговорить. Это и есть писательское везение, когда судьба преподносит такие любопытнейшие встречи.
