– Ничего, найдем проводников. Выйдем! - не терял уверенности Суворов.
Ведь австрийцы столько времени воюют здесь. Они же должны знать Швейцарию. Их офицеры генерального штаба - подполковник Вейротер и другие, которых прикомандировал к Суворову Мелас в качестве знатоков местности, не сомневаются в пути на Швиц.
И, кроме того, Суворов, как всегда, выбрал не самый легкий, а самый быстрый и неожиданный путь. Он крепко надеялся на себя и на своих чудо-богатырей.
Почти не спавший ночь, измученный дорогой и волнениями, Суворов в это утро осунулся и почернел.
Позавтракав, он поехал посмотреть, как расположились в Таверно его витязи. Полки стояли под открытым небом. В домах не хватало места. Были заняты все постройки - сараи, хлевы. Люди посменно приходили в дом обогреться, обсушиться, поспать.
Дождь немного стих, а ветер точно подрядился - дул с гор, резкий, пронизывающий, круглые сутки.
Суворов ехал в одном мундирчике и "родительском" плаще - зимнего у него, как и у всей армии, ничего не было. Солдаты сразу приметили, как изменился их "дивный".
– Что с ним, с отцом нашим, сталось?
– Уж здоров ли?
– Спаси его, господи, и помилуй нас!
– Куда мы без него годны?
– А может, впереди враг сильный, и батюшка Александр Васильевич думает, что мы не справимся?
– Э, впервой нам, что ли!
– Да подавай хоть сотню тысяч синекафтанников - всех успокоим!
– Укладем рядышком!
Но на следующий день, глядь, Суворов снова повеселел. Повеселел и весь русский лагерь. Все тотчас же узнали: из Петербурга прибыл царский гонец, привез большие награды за Итальянский поход.
Павел I прислал рескрипт по случаю взятия Мантуи и за победу при Нови.
За взятие Мантуи Суворову был пожалован титул "князя Италийского". Генералу Краю, осаждавшему Мантую, Павел I не дал ничего - так досадили ему австрийцы:
Хотя Вы генерал-фельдцехмейстера Края и рекомендуете, но я ему ничего не дам: потому что Римский император трудно признает услуги и воздает за спасение своих земель учителю и предводителю его войск.
Павел I был прав; император Франц не награждал фельдмаршала Суворова отделывался комплиментами в рескриптах.
За Нови Павел I наградил Суворова еще больше - он отдал приказ:
В благодарность подвигов Князя Италийского
графа Суворова-Рымникокого гвардии и всем Российским войскам, даже и в присутствии Государя, отдавать ему все воинские почести, подобно отдаваемым особе Его Императорского Величества.
Царь писал Суворову:
Не знаю, что приятнее: Вам ли побеждать или мне награждать за победы.
Ростопчин со своей стороны подбадривал Александра Васильевича:
Презрите действия злобы и зависти, Вы им делами Вашими с младых лет подвержены.
В этот же день вернулся гонец, посланный к Меласу. Папа-Мелас винился, проливал крокодиловы слезы. Он оправдывался, сваливал вину на интендантского чиновника, обещал взыскать с него за несвоевременную присылку мулов.
А к вечеру прибыла еще одна партия мулов. Суворов мог теперь спешить наполовину меньше казаков. Работа кипела: готовили вьюки, провиант на неделю, патроны.
Но как ни торопились, а раньше 10 сентября из Таверно выйти не смогли. Пять драгоценных дней пропало ни за что.
Большинство солдат и офицеров впервые видали горы, никогда не воевали среди них. Поэтому Александр Васильевич написал правила ведения горной войны, а накануне выхода из Таверно еще раз объехал войска и говорил с ними:
– Горы велики, есть пропасти, есть водотоки, а мы их перейдем, перелетим! Мы - русские! Бог нас водит - он нам генерал! Лезши на горы, одни - стреляй по головам врага, стреляй редко, да метко! А прочие - шибко лезь в россыпь. Влезли: бей, коли, гони, не давай отдыху. Просящим - пощада: грех напрасно убивать. Кого из нас убьет - царство небесное. Церковь бога молит. Останемся живы - нам честь, нам слава, слава, слава!
– Веди нас, отец наш! Рады стараться. Веди! Идем! Ура! - отдавалось в горах.
10 сентября ранним утром выступали.
Суворов прощался с гостеприимными хозяевами. Его окружили многочисленные внуки, дети Антонио Гаммы.
Жена Антонио, высокая дородная старуха, протянула графу подарок шерстяные носки, которые она связала сама: Сульверо пускался через Альпы в нитяных носках и ботфортах.
Александр Васильевич благодарил, но отказался, как выразительно ни смотрел на него Прошка. Сказал, что ни разу в жизни не носил шерстяных носков.
– Солдату не пристало греться!
Тогда кто-то из семьи предложил заменить холодную каску шляпой войлочной, широкополой.
Этот подарок Александр Васильевич принял охотно.
Австрийскую каску сунул Прохору, а шляпу тут же надел. Он обнял на прощанье старика Антонио:
– Добрые вы люди! Жалко расставаться! Друг Антонио, едем с нами!
Антонио остолбенел. Мгновение он стоял, хлопая глазами. Потом улыбка осветила его морщинистое лицо. Он вспыхнул, как молодой. Суворов подсказал то, о чем он все время думал сам, но не смел сказать.
Жена с тревогой глянула на мужа.
– Едем! - решительно ответил Антонио и кинулся в комнаты.
Суворов не верил своим глазам. Он сказал, не думая о последствиях. И ему уже было досадно, что он сказал. Александр Васильевич стоял смущенный.
