Александр Васильевич спускался вниз к деревне Госпиталь. В темноте ночи раздавался неумолкаемый звон колокольчиков - это снизу к Сен-Готарду беспрерывной вереницей тащился обоз мулов.
Апшеронцы с егерями Кашкина и сотней казаков Поздеева шли в авангарде, вслед за батальоном Мансурова.
Как было условлено, корпус Розенберга соединился с главными силами Суворова на рассвете 14 сентября в Урзернской долине. Французы отступили к Чертову мосту.
Немного прояснилось, выглянуло солнышко, и все оживилось.
Да и широкая Урзернская долина, по которой проходили, была все-таки немного веселее, чем вчерашние пропасти и скалы.
– Вот здесь, на худой конец, жить еще можно, - сказал, оглядываясь кругом, Башилов. - Пастбища-то ничего.
– Нашел местечко: ни деревца, ни кустика, - не согласился с товарищем Зыбин. - И хоть бы птичка одна. Хоть бы самая что ни на есть ворона. А без птицы какая жизнь?
– Птица должна быть!
– Вон суслики свистят вместо птиц, - усмехнулся Огнев.
– Поживешь! Тут, сказывают, зима - восемь месяцев. Вишь, снег лежит.
– Нет, лучше нашей Расеи не найти!
Издалека послышался глухой, неясный шум. С каждым шагом он становился грознее.
– Что ето гуде? - спросил молодой белобрысый солдат.
– Не слышишь - вода. Мельница, должно, на реке.
Видишь, и свежей стало, - объяснял любивший поучать унтер-офицер Воронов.
И верно: стало прохладнее.
Горы опять подошли поближе. Еще несколько десятков саженей, и они с двух сторон крепко сжали тихую реку.
Долина со своими лугами, деревня Андермат с колокольней старой кирки, с жильем и теплом остались где-то позади. Впереди опять мрачнело темное ущелье, где шумела, билась в гранитных берегах Рейсса.
Из ущелья тянул резкий сквознячок. Сразу стало холоднее и телу и душе. Люди съежились, замолкли.
А грохот все нарастал.
И вдруг колонна стала: дорогу преградила громадная гора. Она отвесными утесами врезывалась в самое русло реки, стояла, как могучая стена.
– Это что: дороги нет?
– Дорога пропала!
– На горы опять лезть, будь они…
– Нет, пошли. Там нора в горе.
– В этой норе-то и встретят…
Лишь только передние мансуровские мушкатеры сунулись в Урзерн-лох, как, заглушая грохот воды, ударила пушка. И застрекотали пули. Эхо удесятерило выстрелы. Гром пошел по горам. Мансуровцы отпрянули. Из дыры назад никто не вышел - передних смельчаков уложили неприятельские пули и ядра.
– Стой! Стой! - закричали несколько голосов. Командир апшеронцев генерал Милорадович, придерживая шляпу, побежал вперед к полковнику мансуровцев Трубникову. А через секунду сзади, по цепи мушкатеров, понеслось:
– Дорогу фельдмаршалу!
– Сторонись влево!
– Дорогу батюшке Александру Васильевичу!
И сам "дивный", в плаще и войлочной швейцарской шляпе, быстро пробежал вперед. Он был озабочен, но полон решимости.
За ним бежали Багратион и курносый великий князь Константин Павлович. Длинный Розенберг и толстенький Дерфельден поотстали от молодых.
– Он порядок наведет!
– Пройдем! Сейчас пойдем!
– Вот это и есть Чертов мост?
– Какой же это мост, когда - нора?
– Мост, верно, дальше…
Апшеронцам не было слышно, что говорит Александр Васильевич, но скоро поняли все: приказано обходить. За эти первые дни войны в Швейцарии все уже знали, что в горах брать в лоб - не моги.
От мансуровцев отделилось триста мушкатеров. Их вел полковник Трубников, сорокалетний поджарый человек с измаильским крестом на груди. Мансуровцы побежали куда-то вправо, в горы.
Двести егерей Кашкина с молодым майором Тревогиным пошли влево.
– Егеря пойдут вброд через реку,-сказал майор Лосев, подходя к своим.-Привязывай покрепче штыки, ребята! Будет дело!
Пока обходили французов, все остальные ждали.
Остатки мансуровского батальона и егеря Кашкина стояли наготове.
Апшеронцы топали, сморкались, переговаривались.
– Наш Михаило тоже горяч, ровно Суворов: не вытерпит, ему все надо первому в дело! - сказал Огнев о Милорадовиче, которого апшеронцы очень любили.
– А вчера как было! - оглянулся на товарищей Зыбин, точно, кроме него, никто не видал и не знает того, о чем он рассказывает. - Подбежали мы к спуску. Гора - вниз глянуть страшно. Все так на краю и стали, ни с места. А он как крикнет: "Смотрите, ребята, как вашего генерала в полон возьмут!" - и вниз. Так меня за ним точно ветром сдуло!
– Храбер наш Михаило Андреич! Суворовской выучки!
– Что и говорить - летели вчерась важно!
– Тут на родимых салазках - одна спасень…
Переговаривались, а сами нетерпеливо поглядывали на горы: скоро ли обойдут?
И вот сверху раздались выстрелы. Гора задымилась - Трубников обошел.
Французы отвечали ружейным огнем. Пушка молчала.
И тотчас же мансуровцы кинулись опять в эту страшную, темную дыру. Охотники быстро вытащили оттуда своих раненых и убитых. По ним никто из дыры уже не палил. Остальные кинулись вперед.
За горой перестрелка разгоралась.
Суворов с генералами стоял у самого входа в Урзерн-лох.
Мансуровцы и кашкинцы один за другим исчезали в дыре. Настал черед апшеронцев.
Лосев бежал первым: командир полка генерал Милорадович остался возле Суворова.
