– Вон же мазанки есть, - продолжал Прошка, оглядываясь. - Кто в них живет?
– Офицеры да генералы, - ответил Ванюшка.
– Наш-то главнее их всех. Они, молодые, в тепле, а он, старик, шестьдесят годов, и в холоду… Сымай живо палатку!
Прохор сложил палатку на телегу, туда же взвалил сено и поехал прямо к ближайшей мазанке. Она показалась ему неплохой - в ее крохотных окошечках каким-то чудом уцелели тусклые стекла.
– Кто здесь живет, братец? - спросил Прошка у солдата, рубившего возле мазанки тростник.
Прохор глянул и подумал: "Ну и сторонка, прости господи, -то навозом топят, то тростником!"
– Их высокоблагородие майор князь Друцкой-Соколинской, - не без важности ответил солдат.
Прошка невольно улыбнулся - экий чин, подумаешь!
– Ну, так вот, братец, собирайся немедля и съезжай! - сказал он, слезая с телеги.
Княжеский денщик так и застыл от удивления с тесаком в руке.
– Здесь будет жить сам его сиятельство граф генерал-аншеф Ляксандра Васильевич Суворов-Рымникской, понял? - отчеканил Прошка и стал спокойно закуривать трубку.-А ну, ребятки, подсобите парню уложиться!- кивнул он фурлейту и ехидно улыбавшемуся Ванюшке.
Княжеский денщик даже не возражал - так подействовала на него эта спокойная уверенность Прошки.
– Ничего, - как бы оправдывался он, - мы вон в тую мазанку переберемся. Там наш секунд-майор Юрковский живет. Давеча квартермистр приезжал, сказывал, много войска придет и здеся какой-то принц Хистальский будет жить. Так пусть лучше свой, русский, живет! Печка тут справная, вьюшки только нет. Я крышку от манерки пристроил. И тростнику я вам, дяденька, оставлю…- заискивающе тараторил княжеский денщик.
Мазанка была не бог весть что, но все-таки в ней - стол, лавка, печь. Все же не на ветру, не на морозе.
Прошка знал, что Александр Васильевич осерчает на него за этот переход. Если бы не штурм, Суворов в мазанке все равно не ужился бы, но сейчас ему не будет времени вникать во все. Не за этим ходить.
Так оно и вышло: Александр Васильевич сначала сильно напустился на Прошку - да как ты смел, да кто тебе велел? Но Прошка только сопел носом. А потом поставил на стол горшок щей и сказал:
– Кушайте лучше - столько дней без горячего.
И Суворов уселся обедать.
Не успел он отобедать, как стали приходить генералы - длинноносый хитрый Рибас, красавец Платов и старый знакомый - генерал Кутузов.
Суворов поехал вместе с ними смотреть крепость - как всегда, не доверял никаким планам, все хотел проверить сам.
Прошка тоже пошел посмотреть поближе на Измаил - издалека чернели его высокие стены и каменные бастионы. Прошка не подошел к крепости так близко, как Суворов со своей свитой. По генералам даже начали стрелять с крепости из ружей.
"И чего, прости господи, лезть на рожон? Вот, неровен час, подстрелят! - недовольно думал он, с тревогой следя за белой канифасной курткой Суворова.- Еще не хватало, чтоб басурманы ударили по ним из пушки!"
Но турки, видимо, не придавали никакого значения этой небольшой группе - чем могла она угрожать Измаилу? Турки даже перестали стрелять по Суворову из ружей. Его маленькая каска с зеленой бахромой продолжала мелькать почти под крепостными стенами. Суворов показывал, куда должны быть направлены атакующие колонны.
А Прошка не приблизился и на пушечный выстрел.
"Береженого и бог бережет. И отсюда увижу", - думал он.
Прошка остановился у расположения какого-то полка мушкатеров и внимательно разглядывал турецкую твердыню. Отсюда ее стены, кое-где обшитые камнем, были еще выше, Чём казались издалека. Прошка только качал головой.
– Вот так крепость! Одно слово - неприступная.
– Что, дяденька, глядишь, каков пирожок, по нашим ли зубам? - весело спросил у него какой-то солдат.
– Стены-то, стены! - качал головой Прошка.- А пушек сколько!
– Стены, никак, четыре сажени, - словоохотливо сообщил мушкатер.
– А ты почем знаешь, что четыре? - спросил Прошка.
– У нас в полку лестницы делают.
– А под стенами что, ров? - расспрашивал Прошка.
– Кабы ров, а то, дяденька, настоящая река: шесть сажен ширины да глубины, сказывают, пять.
– Ишь ты, проклятущая! - вырвалось у Прошки.
Хатенка была маленькая - от порога до красного угла едва семь шагов. Суворов ходил и думал.
Ждать больше нечего. Войска Павла Потемкина вернулись все. Его богатыри, апшеронцы и фанагорпйцы, пришли вчера из Бырлада, с маркитантами. Батареи насыпаны, лестницы и фашины для штурма делают в каждом полку. К вечеру окончат рыть ров и насыпать такой же четырехсаженный вал, как в Измаиле. Ночью сегодня Суворов покажет солдатам, как забрасывать фашинником ров, как приставлять лестницы и лезть на вал, Пора слать измаильскому сераскеру письмо Потемкина с предложением сдать крепость.
Суворов улыбнулся, вспомнив, какую приписку сделал светлейший в конце своего письма к туркам:
"К исполнению назначен храбрый генерал граф Александр Суворов-Рымникский".
Суворова турки хорошо знают. "Топал-паша" надолго останется у них в памяти!
Александр Васильевич шагнул к столу, присел и, взяв бумагу, написал:
