- Пруссак идет! Пруссак!
Смотрели во все глаза из окопов и батарей. Но простым глазом ничего нельзя было рассмотреть. Только Салтыков и его штаб видели в зрительные трубы, как за Мюльбергом горели мосты через Гюнер, подожженные казаками, как, нахлестывая нагайками коней, мчались к лесу красные, синие кафтаны.
- Казаки,- узнал подполковник Суворов, стоявший в свите главнокомандующего.
Салтыков, вместе с начальником австрийского отряда генералом Лаудоном и начальниками дивизий - Фермором и Вильбуа, окруженный штаб-офицерами, сидел у своей палатки. Поодаль, в ложбине, вестовые держали наготове оседланных лошадей.
Подполковник Суворов стоял в стороне. Он не любил компании штабных офицеров и, как всегда, держался от них подальше.
Спустя немного времени на третинских высотах прусские барабаны забили зорю.
- Не обманешь, знаю! Дурачков ловят: барабаны бьют, а король-то уж за это время бог знает куда ушел,- усмехнулся Салтыков.
- Хитрость небольшая,- сдержанно процедил Фермор.
- Король считает нас маленькими детьми: он играет с нами в прятки,твердо выговаривая каждое слово, отчеканил по-русски генерал Лаудон.
Он служил прежде на русской службе и правильно произнес всю фразу. Только последнее слово он все-таки сказал с мягким знаком: "прьятки".
В томительном ожидании прошло три часа.
Небо было безоблачно. Солнце палило немилосердно. Солдаты, разморенные, сидели в окопах. Старики, не раз бывавшие под пулями, дремали, а те, кто еще не видал боя, с волнением ждали решительной минуты. Артиллеристы сидели с зажженными фитилями в руках.
В девять часов с третинских высот ударил первый залп по левому флангу. Видно было, как у шуваловцев взлетел на воздух желтый зарядный ящик. От орудийной запряжки в шесть лошадей уцелела всего лишь одна. Обезумев от страха, она билась в спутанных постромках.
В ответ пруссакам по-особому глухо отозвались шуваловские единороги. На каждый выстрел пруссаков князь Голицын отвечал тремя. В одну минуту Мельничную гору заволокло черным дымом.
Канонада продолжалась уже больше часа, а пруссаки не думали штурмовать Мельничную гору. Только небольшой отряд пехоты попытался перейти на левый берег Гюнера, но был рассеян картечью.
- Пропал наш "скоропостижный" король,- сказал Салтыков, нетерпеливо шагавший по холму.
- Его величество обходит нас,- заметил Вильбуа. Лаудон чуть сощурил свои большие умные глаза:
- О да, несомненно!
- Король ищет, откуда бы нас побольнее укусить,- говорил Салтыков.- Да что-то не может выбрать места. Должен же он откуда-нибудь показать свой длинный нос - ведь скоро полдень!
В окопах и на батареях центра и правого фланга, куда не долетали прусские ядра, тоже подтрунивали над немцами.
- Потерялся пруссак!
- Как зашел в лес, так и заблудился!
- Он в своем царстве да заблудился, тогда что же нам делать?
- Вон Петрушка наш в бору у лесника дочку высмотрел. Полную неделю к ней бегал, штиблеты казенные изодрал, а ничего, ни разу не блудил!
Наконец, на Малом Шпице показались пушки. С Клейстберга, искусно укрытая кустами, заговорила батарея.
- Ваше сиятельство, там пехота и конница,- доложил глядевший в трубу князь Волконский.
- Вижу, вижу! Наконец-то, голубчики! Заждались вас,- ответил Салтыков.
- Сейчас они атакуют наш левый фланг,- сказал Фермор.
- А я думаю,- возразил Салтыков,- не атаковал бы он с правого. Надо заставить его величество, остановиться на левом!
Салтыков отнял трубу от глаз и обернулся к группе штабных офицеров.
Небольшой худощавый подполковник Суворов был расторопнее всех.
- Александр Васильевич, голубчик,-обратился граф к Суворову,- скачи на Большой Шпиц к Бороздину, пусть-ка он поскорее зажжет брандкугелями (Брандкугель - зажигательное ядро.) деревню.
- Слушаю-с, ваше сиятельство! Суворов кинулся к казаку, который держал его коня. Конь, спасаясь от надоедливых оводов, без устали мотал головой.
У батареи Бороздина Суворов на всем скаку осадил своего донца. Высокий сухощавый бригадир Бороздин с группой офицеров наблюдал за атакой Мельничной горы, которая обстреливалась пруссаками уже с трех сторон.
- Его сиятельство приказал зажечь Кунерсдорф,- сказал Суворов и отъехал в сторону от батареи.
Суворову хотелось посмотреть, как зажгут Кунерсдорф. Артиллеристы давно стояли по обеим сторонам гаубиц, каждый на своем месте: кто у ганшпига (Ганшпиг-деревянный рычаг для поворачивания хобота пушки.), кто с прибойником, кто у фитиля. Между орудиями и зарядными ящиками томились в ожидании подносчики снарядов с кожаными сумками через плечо.
- Брандкугелями по деревне! - зычно крикнул Бороздин.
Офицеры, окружавшие его, заторопились к своим орудиям.
Послышалась команда:
- Во фрунт!
Солдаты, стоявшие по обе стороны гаубиц, повернулись по команде лицом к орудиям.
- Бери принадлежность!
- Картуз!
Один миг - и картуз с порохом исчез в дуле. Прибойник прибил его до отказа.
Офицеры, наклонившись над единорогами, проверяли, правильно ли они наведены.
- Пали!
