Тележка проезжала мимо сарая, где сидели хозяева дома. Выстрелы разбудили их.
По удрученному виду адъютанта, ехавшего сзади за тележкой, и суете, поднявшейся в доме, итальянцы догадались, что случилось.
- Chi va presto, more lesto! (Кто ходит быстро, тот спешит к смерти!) - с чувством сказал толстый хозяин, указывая жене на торчавшие из-под гренадерского плаща мягкие сафьяновые сапожки.
Жена, сжав на груди руки, провожала печальную процессию широко открытыми, испуганными глазами.
VI
Багратион в точности следовал приказу Суворова выманивать французов в долину. Французы наседали, а багратионовы егеря медленно оттягивались назад.
Но эта игра в кошки-мышки была не по душе ни горячему, напористому князю Петру, ни его егерям. Люди привыкли идти вперед, а тут надо пятиться.
Егеря отходили, ворча:
- Наших то и дело щелкают, а мы только ретируемся!
- Ровно австрияки...
- Шо вон нас жме, як мороз бабу?..
- Ударить бы в штыки - самое разлюбезное. Ваше благородие, прикажите!..
Багратиону и самому надоело. Он послал к "дивному", как называли Суворова солдаты, одного за другим трех адъютантов. Просил разрешить начать атаку. Но ни один из гонцов не вернулся назад.
Багратион нервничал. Солнце жгло - близился полдень. Сегодня здесь, в этой долине у гор, было душно, как в пекле, душнее, чем при Треббии, а укрыться негде. Багратион вытирал платком свои густые черные волосы. Нетерпеливо поглядывал назад - не мчится ли хоть один
из адъютантов.
- Какого черта они там делают? Поеду сам!
И он поскакал к Поццоло-Формигаро, где должен был находиться Суворов.
На дороге Багратион встретил своего адъютанта, корнета Дирина, которого послал первым.
- Почему никто не едет? Где вы все запропастились? - издалека грозно крикнул Багратион.
- Ваше сиятельство, генерал-фельдмаршал спит.
Завернулся в плащ и лежит. Вон там, на поле, где генералы...
- Что бы это значило? Уж не случилось ли с ним чего, сохрани господи? Жив ли?
Багратион ударил коня шпорами и помчался во весь дух.
Не доезжая до деревни Поццоло-Формигаро, он увидал колонну мушкатеров Милорадовича. Справа от них, на совершенно вытоптанном кукурузном поле, виднелась группа генералов. Тут были все, русские и австрийцы: Цах, Карачай, Дерфельден, Милорадович, Тыртов, Ферстер, Горчаков. Адъютанты кучились в сторонке. Среди них Багратион увидал и своих.
Осадив коня на всем скаку, Багратион спрыгнул с седла и бросился к генералам. Генералы разговаривали вполголоса.
В их кругу, на земле, кто-то лежал, завернувшись в знакомый Багратиону старинный синий плащ Александра Васильевича.
- Что случилось, князь?-громко спросил Дерфельден. - Французы наседают на правый фланг. Пора ударить нам. А что с его сиятельством? - тревожно спросил он. В это время Суворов отбросил плащ и вскочил на ноги..
- Помилуй бог, заснул. Крепко заснул! - надевая каску, сказал он. Князь Петр прав: пора!
Тотчас же к главнокомандующему со всех сторон потянулись Цах, Дерфельден, ординарцы Края, которых набралось с полдюжины: французы теснили австрийцев, Край слал за помощью.
Суворов повернулся к Багратиону:
- Как у тебя, князь?
- Люди рвутся в бой. Надоело заманивать, ваше сиятельство!
- Хорошо!
Поворотился к Дерфельдену.
- Полки готовы, ваше сиятельство! - доложил Дерфельден, не дожидаясь вопроса. Поворотился к Цаху:
- Как на правом?
- Барон Край занял высоты, но, не получив сикурсу, вынужден был...
- Понимаю!
Не дослушав главного квартермистра, Суворов сказал Багратиону:
- Князь Петр, веди своих. С богом! И ты, Миша, на поддержку! - кивнул он Милорадовичу.
Бой, кипевший только на правом, австрийском, крыле, теперь разгорелся по всей линии.
VII
Чуть залились батальонные трубачи (у егерей барабанов не полагалось), как багратионовы егеря поднялись и кинулись на врага.
Шли с охотой, с яростью. Перепрыгивая через канавы, перелезая через изгороди, быстро подвигались вперед. Теперь настал черед отходить французам: упорно отстреливаясь, они пятились к городским стенам.
Подходить близко, к самым стенам было невозможно: укрытые за домами предместья, в садах и огородах у Нови, французы били егерей на выбор. Десятки французских пушек бросали сверху ядра.
Пехота принуждена была остановиться. На руках подтащили полевые пушки. И вскоре по тяжелым дубовым городским воротам, по белым оштукатуренным стенам, по башенкам застучали русские ядра.
Но стены Нови стояли как ни в чем не бывало.
- Калибр мал!
- Всю артиллерию оставили назади брать ненужные крепости!
- Теперь вот голыми руками и бери!
Егерей поворотили правее города в обход.
Но тут французы, увидев, что русские пушки не страшны городским стенам, вдруг с громкими криками высыпали из города. Французская пехота ударила егерям во фланг.
Егеря стали отходить.
Неприятельское ядро ударило в каменную стену, за которой стоял, стреляя, унтер-офицер Огнев. Камни с воем брызнули в стороны. Небольшой осколок угодил нa излете Огневу в голову.
Старик зашатался и рухнул у стены.
Некоторое время он лежал, а потом, превозмогая боль, поднялся на колени. Липкая кровь лилась с головы на мундир, на руки,
